Возникновение Феодосии
Район Феодосийского залива был облюбован людьми издревле. Здесь встречаются кремневые орудия эпохи палеолита, неолитические стоянки в устьях Черной и Песчаной балок и у с. Фронтовое, энеолитические памятники кеми-обинской культуры. Непрерывность жизни в данной местности засвидетельствована памятниками эпохи бронзы II тыс. до н. э. (Феодосия, Коктебель, Щебетовка).
На рубеже II-I тыс. до н. э., незадолго до прибытия греков, господствующей группой населения в Северном Причерноморье были известные по литературной традиции и археологическим материалам киммерийцы. Теснимые скифами, они покинули в конце VIII в. до н. э. обжитые области и отправились в Переднюю и Малую Азию.
Тавры и скифы.
Южную часть Крыма, его горную и предгорную область, занимали племена тавров. "Границей владений боспорцев и тавров" называл Страбон Феодосию. Древние авторы изображали тавров как народ дикий, замкнутый, враждебный чужеземцам и промышляющий пиратством. Не менее традиционно античные писатели связывали Феодосию и со скифами. Псевдо-Скилак упоминает ее среди эллинских городов на земле скифов, Гарпократион определяет как "местечко, лежащее близ скифов". Действительно, севернее тавров и будущей Феодосии обитали ираноязычные скифы-кочевники, приход которых в Северное Причерноморье принято относить ко второй половине VII в. до н. э. Древние скифские погребения разбросаны в степях Крыма.
Раскопки на феодосийском Карантине принесли фрагменты лощеной лепной керамики конца VI - IV в., а одна находка - край сосуда с процарапанным орнаментом - датируется VII - началом VI в. Такую посуду делали не греки. Значит, представители местных племен могли здесь жить до прихода греков?
Однако свидетельств в пользу наличия догреческого поселения на месте эллинской Феодосии явно недостаточно для того, чтобы говорить об этом с уверенностью.
Греческая колонизация.
Огромное значение в истории племен, населявших в древности Крым, и в истории собственно Эллады имела Великая греческая колонизация архаической эпохи (VIII-VI вв. до н. э.), в ходе которой на побережьях Черного и Азовского морей появились греческие города и селения. Колонизация была вызвана внутренними социально-экономическими процессами, происходившими в эллинском обществе. При низком и застойном уровне развития производства общество не могло прокормить возраставшую массу населения. Греция бедна почвами, пригодными для выращивания злаков, земледелие же в те времена могло развиваться главным образом благодаря расширению пахотных земель. Массовое колонизационное движение относится ко времени формирования государств (по-гречески - полисов), сопровождавшегося обезземеливанием широких масс рядового крестьянства и части аристократии, ростом имущественного неравенства, социально-политической борьбой. К этим причинам прибавлялись другие: поиски источников сырья (металлов, древесины), недостающего хлеба, а на втором этапе колонизации - рабской рабочей силы и рынков сбыта для греческой продукции.
В поисках новой родины приняли участие, в первую очередь, крестьяне, потерявшие или по разным причинам не получившие земельных участков на родине; среди переселенцев были также ремесленники, торговцы, некоторое число потерпевших поражение в политической борьбе представителей родовой знати. Основной контингент колонистов составляли люди молодого возраста. Количество первопоселенцев было невелико - от ста до тысячи человек.
Греческий писатель Арриан назвал Феодосию "древним эллинским городом, ионийским, колонией милетцев". Малоазийский город Милет играл важную роль в колонизации Северного Причерноморья, его жители - греки-ионийцы (так называлась одна из групп эллинских племен) - славились навыками мореплавателей, освоили плавание по Черному морю. В эпоху архаики Милет выделялся среди других греческих полисов: это был крупный по тем временам экономический центр с развитыми ремеслами и торговлей, центр культуры. Здесь рано созрели внутренние предпосылки для выведения части населения за пределы полиса.
Первая половина-середина VI в. - время самого активного оседания жителей Ионии (так греки называли юго-западное побережье Малой Азии, где, кстати, находился Милет) за пределами своей родины. В Феодосии найдены фрагменты черно-фигурной керамики и терракотовые статуэтки из Эллады, изготовленные не ранее второй половины VI в. Так что наиболее вероятное время основания Феодосии - около середины VI в. до н. э.
О наименовании города.
Начиная с IV в. до н. э. в сочинениях древних авторов, боспорских надписях и на монетах автономной чеканки город назывался греческим словом "Феодосия", что в переводе означает "Богом данная". Ульпиан дает единственное в античной письменной традиции разъяснение относительно этого наименования: "Феодосия - местечко Боспора. Имя торжищу дано или от сестры, или от жены: об этом существует разногласие". Многие исследователи считали, что речь идет о сестре или жене Левкона I - правителя Боспорского царства, который присоединил Феодосию к своим владениям. Значит, раньше, то есть до IV в., город имел другое имя. Какое же?
Возможно, что наименование города было связано с именем его основателя (по-гречески - ойкиста). Не исключено, что Теодеос - имя ойкиста. На лицевой стороне ранних феодосийских монет отчетливо видна мужская голова. Не героизированного ли после смерти основателя города решили изобразить на своих первых монетах жители города? В таком случае первоначальное название - Теодеос - город получил в честь своего основателя.
Присоединивший Феодосию к своему царству Левкон I вполне мог переименовать ее, назвав Теодосией (Феодосией), то есть "божьим даром". Тем самым боспорский царь, с одной стороны, выказывал свое расположение к строптивым гражданам покоренного им полиса (новое имя близко по звучанию к старому, привычному для них), с другой стороны, им же демонстрировал свою силу и бесповоротность содеянного, то есть превращения города и его сельских владений в часть Боспорского государства. В IV в. Феодосия превратилась в крупный торгово-ремесленный центр Северного Причерноморья. Левкон чувствовал себя как бы вторым ее основателем, а для царской династии и всего Боспора она действительно стала "божьим даром".
Наиболее вероятно, что под щедрым на подарки божеством понимался Аполлон, чьи охранительные функции по отношению к колонистам хорошо известны. Феодосийские монеты с изображением, возможно, Аполлона и надписью, отражающей новое название города, могли быть отчеканены вскоре после присоединения города к Боспорскому царству. И два последующих монетных выпуска несли новое наименование города: Феодосия.
к началу страницы

Античная эпоха
Эллинское государство на берегу Феодосийского залива
Первые поселенцы.
О раннем периоде жизни греческого поселения на берегу Феодосийского залива мы знаем совсем немного. Первопоселенцы жили в землянках и полуземлянках. Рано начали осваивать плодородные земли богатого края; сельское хозяйство доставляло необходимые продукты питания, избытки их вывозились. Земледельцы получали участки за пределами колонии, на ее сельской территории, которую греки называли хорой. Это были ближайшие окрестности Феодосии: примыкавшая к заливу равнина, морское побережье, горные склоны. Разводили домашних животных, ловили рыбу, охотились. Зарождалось и развивалось ремесленное дело: строительное, плотницкое, столярное, металлообрабатывающее, керамическое, ткацкое, ювелирное. Основными производителями в сельском хозяйстве и ремесле были сами поселенцы, собственники небольших хозяйств.
Наладили торговлю. Вино, оливковое масло, посуду высокого качества, изделия из металла получали из Греции, в первую очередь с западного побережья Малой Азии и соседних с ним островов (Хиоса, Самоса, Родоса), с конца VI в. активизировалась торговля с Афинами. Раскопки на феодосийском Карантине принесли фрагменты керамики второй половины VI - начала V в. до н. э. разных центров производства, но афинские заметно преобладали.
Феодосийский полис.
Вскоре Феодосия (подобно Пантикапею и Нимфею - в Восточном Крыму; Фанагории, Гермонассе и Кепам - на Таманском полуострове) вырастает в самостоятельное государство-полис.
Полисная организация в основном сложилась повсеместно в Элладе к концу VI в. Полис стал важнейшей формой общежития античных народов, их социально-экономической, политической и духовной организации. Вырос он из сельской общины и представлял собой государство-общину, но общину особую - гражданскую. Она состояла из коллектива граждан, которые были собственниками земельных наделов и воинами, людьми, заинтересованными в том, чтобы участвовать в политической и культурной жизни своего родного города. Экономическую основу полиса составляла такая форма собственности на землю, которую можно назвать и коллективной (государственной, общинной), и индивидуальной (частной). Государство следило за тем, как отдельные граждане пользовались своими земельными наделами, и заботилось о сплоченности гражданского коллектива. Имущественного равенства в нем, конечно, не было: он состоял из слоя сравнительно крупных землевладельцев и основной массы мелких и средних хозяев - крестьян, ремесленников. В полисе жили также свободные неграждане и рабы. Одной из особенностей полисной организации было наличие народного собрания граждан. Имелись и другие органы управления: совет (буле), выборные должностные лица (магистраты), суд. Полис - это республика (хотя известна и тираническая форма правления). Республики, однако, были разными: демократическими, аристократическими, олигархическими.
Колонии греков с самого начала своего существования политически не зависели от метрополий, хотя обычно поддерживали с ними дружественные отношения и разнообразные связи. Поначалу апойкии представляли собой небольшие поселения. Постепенно увеличивались их территория, число жителей, изменялся внешний облик. Пришельцы активно осваивали соседние земли. Иными словами, поселение перерастало в город, одновременно шел процесс формирования небольшого государства-полиса. Центром его, как правило, был город. Он состоял из акрополя - верхнего города, обычно располагавшегося на возвышенности и первоначально являвшегося укрепленным убежищем, а впоследствии политическим и религиозным центром, и раскинувшегося у подножия холма нижнего города с рынком-агорой, ремесленными кварталами, жилыми и общественными постройками.
Акрополь Феодосии находился на Карантинной горке, сохранившей следы жизни архаического времени.
Нужно, однако, иметь в виду, что поначалу апойкии представляли собой поселения, состоявшие из примитивных построек, должно было пройти немало времени (лет 70 - 80), прежде чем численность поселенцев значительно увеличилась и поселки превратились в города. Переход от землянок и полуземлянок к наземному домостроительству (сырцово-каменным жилым домам), прокладывание улиц, возведение зданий общественного назначения и формирование прочих городских атрибутов происходят в конце VI - начале V в.
В это раннее время города были небольшими, так, площадь Пантикапея (заведомо большего по размеру, чем Феодосия) приближалась к 9 га, число жителей в нем вряд ли превышало две-три тысячи человек.
Полагаем, что политическое устройство Феодосии отличалось от того, которое установилось, например, в Пантикапее. Феодосийцы явно проявляли враждебность к пантикапейцам и выступали противниками сильной власти, возможно, отдавая предпочтение демократическим формам правления. Не преобладали ли среди первых жителей милетского Пантикапея, возникшего раньше Феодосии, представители тех социальных групп, которые враждовали на родине со сторонниками феодосийских колонистов?
Города Восточного Крыма и Таманского полуострова были тесно связаны между собой, близки по социально-экономическому укладу и культуре. Интересы экономики, сложная международная обстановка (потеря независимости Милетом и другими городами западного побережья Малой Азии, начавшиеся Греко-персидские войны) и, быть может, возникшая угроза нападения со стороны соседних варваров привели к необходимости их политической консолидации. Пантикапей стал тем центром, вокруг которого города обоих берегов Керченского пролива объединились в единое государство (вне его пределов на побережье Керченского пролива остался Нимфей). На основании указания греческого историка Диодора Сицилийского принято считать, что это произошло около 480 г. до н. э. Объединение возглавил представитель аристократического, скорее всего милетского, рода Археанактидов. В годы правления первой династии была подготовлена почва для дальнейшего его расширения уже при Спартокидах - династии, пришедшей к власти около 438 г. Возникшее государство было по характеру монархическим объединением, в современной науке его принято считать своеобразной формой наследственной тирании (тиран - единоличный правитель, пришедший к власти незаконным путем на волне социальных смут), хотя правители первоначально и именовали себя по традиции архонтами (от глагола "править", "властвовать"; архонт - верховный магистрат в греческих полисах) Боспора, а вошедшие в его состав полисы сохраняли автономию.
Расположенная в стороне от Керченского пролива Феодосия не вошла в состав Боспорского союза и сохраняла независимость еще около столетия. По сообщению эллинских авторов (Исократа, Анонима), в ней жили какие-то изгнанники из Боспора. Возможно, ими были сторонники Археанактидов, вынужденные покинуть родину и скрыться в независимом полисе от новых правителей из рода Спартокидов.
Сельская округа Феодосии.
Итак, в V - начале IV в. Феодосия оставалась самостоятельным государством. Город и его сельскохозяйственные владения крепли и расширялись. Экспортное зерно и другие продукты свободные земледельцы выращивали на своих участках. Вывоз пшеницы значительно увеличился благодаря тому, что феодосийцы стали получать ее от соседних скифов в обмен на свои и привезенные из Греции товары. Варварская сельская округа простиралась к западу и северо-западу, северу и северо-востоку от Феодосии. Судя по отдельным керамическим находкам, наиболее ранние поселения появились уже в конце VI - начале V в., и число их на протяжении V в. увеличивалось. По наблюдениям А. Гаврилова, все ранние поселки (их известно около полутора десятков) располагались более или менее компактными группами, "пятнами", оставшимися от приусадебных пепелищ.
Одно из поселений располагалось поблизости от античной Феодосии, на северном склоне горы Тепе-Оба. По наблюдениям раскапывавшего его Е. Катюшина, оно возникло в последней четверти V в. и существовало вплоть до рубежа первой-второй четвертей III в. до н. э. Другое селище открыто у с. Айвазовское, севернее г. Старый Крым; И. Крутикова датировала его концом V - III в. Близкие результаты принесли раскопки Е. Катюшина у с. Журавки и А. Гаврилова у с. Новопокровка. Упомянем и исследованный О. Цвек и В. Корпусовой могильник конца VI/начала V - начала IV в. у с. Фронтовое (на Акмонайском перешейке), относившийся к поселению, располагавшемуся в 400 м к востоку от него.
Для тавров и скифов, оставивших эти селения и могильник, Феодосия была ближе других греческих городов. Селища местных племен, связанных экономически с греками, соседствовали с городской хорой и могли входить в территорию, зависимую от полиса. Иными словами, Феодосия обладала малой, или городской, хорой, разделенной на участки граждан и находившейся в непосредственной близости от города, и хорой (назовем ее так условно) большой, включавшей селища варваров.
Феодосия - город.
Из небольшого поселка на берегу залива Феодосия превращается в город со всеми присущими ему атрибутами. Жилые дома, хозяйственные и общественные постройки, оборонительные стены, колодцы, иные гидротехнические сооружения возводятся руками местных мастеров. Раскопки И. Зеест на Карантине выявили остатки здания V в. Высота сохранившейся части стены доходит до 2 м, она сложена из хорошо отесанных, уложенных насухо, без связующего раствора, больших блоков местного песчаника. Ее поверхность была расписана, о чем свидетельствуют обломки штукатурки красного и желтого цвета. Не исключено, что это здание входило в архитектурный комплекс акрополя: о том говорят его монументальность и отсутствие мусорных остатков. Просуществовало оно недолго и было разрушено уже в первой половине IV в.
К V - IV вв. относится еще одно, вскрытое на Карантине раскопками Б. Петерса, сооружение. Его размеры - 11 x 5 м. Двухпанцирные стены с каменно-глиняной забутовкой сложены из известняковых камней в технике, близкой к полигональной. В одном месте сохранились остатки кладок из сырцового кирпича поверх каменного цоколя стен. С наружной стороны сырцовые стены белились, с внутренней штукатурились. В северо-восточном углу - очаг с золой. Здание было жилым.
Судя по описанным постройкам, уровень городского благоустройства был довольно высоким. Акрополь окружала оборонительная стена (археологически пока не прослежена). На акрополях эллины возводили храмы, алтари, жертвенники. Обнаруженные на Карантине терракотовые статуэтки и фрагменты сосудов с процарапанными на них именами божеств могли быть приношениями в храм жителей города и его округи. Раз найдены приношения богам, значит, где-то поблизости находились и жилища богов - храмы.
За пределами города располагался некрополь - курганный могильник на северном склоне и вершине Тепе-Оба с захоронениями V-III вв. до н. э.
Ремесла. В строительстве использовалась местная глина. Из нее делали кирпичи, черепицу, архитектурные украшения. Особенно много глины шло на изготовление посуды, тары для хранения и транспортировки жидких и сыпучих продуктов. Выделить из всей массы керамики, найденной в Феодосии и сельских поселениях, изделия местного производства нелегко. В основном это была, по всей видимости, простая кухонная и столовая посуда. В то же время определяются центры производства значительной части привозной керамики - расписных сосудов и тары. Из глины делали также рыболовные и ткацкие грузила, пряслица, светильники, статуэтки.
Известны и другие производства: прядильно-ткацкое, кожевенное, косторезное. Мастерские ремесленников представляли собой частные предприятия, в которых использовался труд свободных и рабов.
Торговая деятельность. Внешнеторговые связи, преимущественно морские, играли важную роль в экономике Феодосийского государства. Торговыми контрагентами выступали города Балканской Греции, Ионии, Эгейских островов, Причерноморья. К V в. греческое мореплавание достигло больших успехов, греки плавали в открытом море на трассах большой протяженности.
Роль Афин в коммерческих предприятиях была исключительной. Порт Феодосии - ближний на пути афинских и других греческих кораблей к Керченскому проливу. Со второй половины V в., после окончания Греко-персидских войн, торговые отношения Аттики (область в Средней Греции, на территории которой находилось Афинское государство) с Феодосией стали более оживленными, а к концу столетия особенно интенсивными. Это подтверждается самым большим числом аттических ваз и терракотовых статуэток среди находок конца V - начала IV в. на Карантине.
Греческий писатель Плутарх сообщает, что глава Афинского государства Перикл "с большой эскадрой, блестяще снаряженной", прибыл в Понт и "сделал для эллинских городов все, что им было нужно, и отнесся к ним дружелюбно; а окрестным варварским народам, их царям и князьям он показал великую мощь, неустрашимость, смелость афинян, которые плывут куда хотят, и все море держат в своей власти". Он посетил Синопу и, видимо, некоторые другие южнопонтийские города. Исследователи склонны считать, что афиняне, будучи весьма заинтересованными в поставках хлеба из Северного Понта и вербовке новых союзников, побывали и здесь. Вполне вероятно, что эскадра зашла в Нимфей, Ольвию, не исключено, что также и в Феодосию, богатую хлебом и сохранившую независимость от Боспорского государства, внушавшего афинянам некоторые опасения. Понтийская экспедиция Перикла датируется в пределах 438-436 гг. Можно предположить, что тогда же Феодосия стала членом Афинского морского союза, созданного еще в 478 г. для борьбы с персами и не имевшего срока действия. Если это так, то Феодосия не избежала участи других союзников и платила налог в союзную казну.
В V в. в Феодосию (а через нее в соседние сельские поселения) вино и оливковое масло поступали в амфорах из Хиоса, Милета, Самоса, Лесбоса, Фасоса, Менды; с начала IV в. появляются товары из Родоса, Пепарета, Самофракии, центров Южного Причерноморья - Гераклеи, Синопы; особенно крепнут торговые и политические узы с Гераклеей - два десятка ее амфорных клейм первой четверти IV в. выявлены на месте античной Феодосии (в дальнейшем их число возрастало), а феодосийская монетная чеканка близка некоторым типам гераклейских и херсонесских монет; думается, можно даже говорить о заимствовании монетных типов Феодосии гераклейской колонией Херсонесом Таврическим; примечательно и то, что в Херсонесе обнаружено некоторое количество феодосийских монет разных выпусков. Феодосийцы поддерживали торговые связи с государствами Восточного и Северного Причерноморья, в том числе с боспорскими городами.
В греческие порты из Северного Понта везли пшеницу, рыбу, шерсть, кожу, лес, рабов. Анализ этникона невольников, труд которых использовался в Аттике во второй половине V в., дал основание Т. Блаватской предположить, что рабов-скифов афиняне получали из Ольвии или Феодосии. Этот промысел должен был составлять значительную статью доходов местных торговцев. Взамен феодосийцы традиционно получали оливковое масло, вино, посуду, предметы художественного ремесла.
Рост производства и торговых операций в городах Восточного Крыма и Таманского полуострова вызвал к жизни потребность в деньгах, реализованную в выпуске монет Пантикапеем уже с середины VI в., другими полисами, в том числе Феодосией, - в последней четверти - конце V в. (О. Мельников не исключает, что первые монеты Феодосии появились еще в конце VI - начале V в.).
С соседними племенами обменивались товарами, не прибегая к помощи денег.
Население полиса.
Представители племенного мира активно селились на территории Феодосийского государства. Опираясь на материалы раскопок XIX в., известный русский исследователь М. Ростовцев охарактеризовал курганный некрополь Феодосии как греческий, не имеющий погребений, в которых присутствовали бы элементы варварских обычаев, как, например, в некрополях городов Боспора. Вскрытые в Феодосии погребения действительно демонстрировали эллинский погребальный обряд с кремацией как важнейшим его атрибутом. И все-таки резонно предположить, что расположенная на значительном по тем временам расстоянии от других греческих центров, окруженная племенами и тесно связанная с ними экономически Феодосия не могла полностью отгородиться от соседей и не принять какую-то часть их в число своих жителей. Примеры такой изоляции крайне редки в истории греческих колоний. Кроме того, нужно учесть, что раскопанные в окрестностях города погребения принадлежали зажиточным гражданам в том числе аристократии; могилы рядового населения, в состав которого в основном должны были входить представители местных племен, пока остаются неизвестными.
Численность городского и сельского населения увеличивалась не только за счет соседних варваров и естественного прироста, но и благодаря притоку беженцев из Ионии.
Феодосийское гражданство не было однородным в имущественном и социальном отношении. Вывоз пшеницы, продуктов скотоводства и рабов в Средиземноморье и Южный Понт приносил большие доходы местным купцам и части землевладельцев. Те, естественно, претендовали и на увеличение своей роли в управлении государством. О вкусах и потребностях зажиточных слоев свидетельствуют погребения курганного могильника с богатым инвентарем, включавшим изящные и высокохудожественные вещи, а также происходящие из раскопок на городище фрагменты дорогой посуды и великолепные терракоты.
Краса и гордость Боспора
Боспоро-феодосийская война. Обладание Феодосией и соседними с ней землями обещало принести Спартокидам огромные выгоды и открыть новые перспективы. Далеко на запад, к самой узкой части Керченского полуострова, отодвинулась бы граница их государства, это создало бы условия для овладения всем этим постепенно осваиваемым скифскими земледельцами краем. Сильно было также желание заполучить феодосийский порт. Не менее важными были земли феодосийской округи и соседние лесные массивы. Настораживали и успехи Феодосии, Боспор не желал иметь конкурентов ни в чем, особенно в экспорте хлеба. Трудно было примириться и с тем, что по соседству живет и процветает государство с республиканским правлением. Оно также было источником распространения греческих принципов частной торговли, в то время как боспорские правители стремились к монополизации внешнеторговых связей. Постепенно развившиеся между Боспором и Феодосийским полисом экономические и политические противоречия достигли к началу IV в. значительной силы и стали угрожать Феодосии потерей независимости.
Разрозненные и анекдотические по своему характеру сведения античных авторов позволяют нам фрагментарно проследить ход военных действий и выяснить некоторые детали боспоро-феодосийской войны.
В конце 90-х гг. IV в. боспорский правитель Сатир I начал военные действия. Феодосийцы достойно выдержали первый натиск, их поддержала Гераклея Понтийская, стремившаяся проникнуть в Западное и Северное Причерноморье, в первую очередь ради поставок оттуда хлеба. Греческий писатель Полиен рассказывает, как с помощью хитрости ее флотоводец Тинних сумел освободить Феодосию: ночью он подошел к городу на торговом корабле, взял с собой один корабль, три челнока, небольшое количество воинов и трех трубачей; последним приказал сесть в челноки, отъехать друг от друга и по данному с корабля сигналу трубить через небольшие промежутки времени; "...осаждавшие, предположив, что явился многочисленный флот, ушли в беспорядке, покинув караулы".
При осаде Феодосии погибает Сатир (в 393/2 г. или 390/389 г.), его дело продолжает сын Левкон I. На борьбу с феодосийцами и гераклейцами он бросает немалые силы, привлекает хорошо подготовленных в военном отношении скифов. Правда, поначалу ему не везло: морские офицеры решили перейти на вражескую сторону, солдаты не воспрепятствовали высадке гераклейцев с судов на берег. Царь был беспощаден с предателями и справился с сепаратизмом. Благодаря Полиену нам известен один эпизод, относящийся ко времени Левкона: родосский военачальник Мемнон отправил на Боспор посла Архибиада из г. Византия, а с ним Аристоника - прославленного музыканта-кифареда из г. Олинфа. Кифаред должен был показывать свое искусство, привлекая в театры жителей, а посол тем временем подсчитывать их численность, то есть шпионить, пользуясь любовью боспорян к театральным представлениям.
Сведения древних авторов подтверждаются археологическими материалами: в городских слоях начала IV в. прослеживают-1 ся следы значительных разрушений.
Победоносное для Боспора окончание войны относится к концу 80-х - 70-м гг. IV в.
Война за Феодосию стала важным этапом в жизни всея трех принимавших в ней участие государств. Она потребовала значительного напряжения сил и финансовых затрат; погибло много людей, уничтожено большое количество военной техники, в первую очередь кораблей; на Боспоре и в Гераклее в период военных действий происходили серьезные внутренние потрясения. Очевидно, что Феодосия была хорошо подготовлена к войне и смогла долго и поначалу успешно сопротивляться более могущественному в военном отношении противнику. Боспоряне были вынуждены прибегнуть к помощи союзников-скифов, и это позволило в конечном счете сломить сопротивление феодосийцев, да и то лишь тогда, когда те остались один на один с врагом (занятая внутренними перипетиями Гераклея вынуждена была покинуть своих союзников). Феодосия потеряла свободу, но, оказавшись в составе Боспорского царства, вела себя весьма независимо.
В составе Боспорского царства. Присоединение Феодосии развязало руки Спартокидам, при Левконе I и Перисаде I Боспорское царство значительно расширило свои границы, теперь оно включало земли Керченского и Таманского полуостровов, области Нижнего и Среднего Прикубанья, Восточного Приазовья. На его европейской части жили греки, скифы, какое-то число тавров. Само государство стало греко-варварским. Его правители, обращаясь к эллинам, называли себя архонтами, апеллируя же к варварам, величали себя царями.
Примечательный факт: в боспорских надписях цари именуются "архонтами Боспора и Феодосии" - явный намек на частичное сохранение городами (под "Боспором" обычно понимают именно города) независимости и полисной структуры. Не исчезло понятие гражданской общины - пантикапейской, феодосийской и других. Об этом свидетельствуют надписи, в которых имя гражданина соседствует с его демотиконом. На надгробной стеле первой половины IV в. до н. э. из Керчи читаем: "Филоксен, сын Стратонакта, феодосиец"; на донышке сосуда из Феодосии: "Агенор феодосиец". Города сохранили за собой права на окружавшие их земли и внутреннее самоуправление через представительные органы власти и магистратов, чеканили собственную монету.
Все это относится и к Феодосии, но ее боспорские правители выделяли, не исключено, что она периодически вообще управлялась одним из Спартокидов-соправителей. Намек на это содержится в пантикапейской надписи, называющей Перисада I "архонтом Феодосии и царем синдов, маитов и фатеев", при этом лишенной обычного "архонт Боспора и Феодосии". Есть мнение, что после смерти Левкона I в 354/533 г. (по иной версии - в 351/350 г.) его сыновья в течение пяти лет (до смерти одного из них) правили государством сообща, поделив сферы влияния: старший Спартак получил во владение Пантикапей с частью области (то есть собственно Боспор), младший Перисад I управлял Феодосией (на правах архонта) и племенами на восточной стороне Керченского пролива (на правах царя).
Когда Перисад I стал единоличным правителем, его титул приобрел обычную форму: "архонт Боспора и Феодосии".
Для Феодосии, как и всего Боспора, IV век был временем экономического и культурного процветания.
Хора Феодосии. Существенно выросло количество сельских поселений, входивших в хору Феодосии. Раскопками и разведками в округе города выявлено немало мест с античными памятниками этого времени. Ближайшие от города поселки находились в радиусе до 10, отдаленные - до 20 и немногим более километров. По мнению Е. Катюшина, прибрежная зона являлась районом сельских усадеб с преобладающей культурой винограда. Селились у подножий и на склонах гор, окаймлявших Феодосию с юга и юго-запада. Здесь удобно выращивать виноград, пасти овец и коз. В этом районе жили как греки, так и варвары.
Между побережьем Феодосийского залива и р. Чуруксу расположились поселки преимущественно аборигенов, разведки и раскопки которых принесли немало изделий греческих ремесленников и монет различных центров производства (в том числе феодосийских). Остатки таких селищ прослеживаются близ сел Виноградное, Отважное, Ближнее Боевое, Тамбовка, Журавки, Новопокровка, Партизаны, Владиславовка. В районе Акмонайского перешейка - у сел Фронтовое, Холмогорка, Ячменная, Семисотка, Батальное. Группа памятников выявлена.у Айвазовского, Абрикосовки, Романовки, Гоголевки, Донской; другие разбросаны в северном направлении от них, ближе к Присивашью.
Не исключено, что южные, западные и северо-западные границы большой феодосийской "хоры" совпадали с границами Боспорского государства на западе. Это была, по определению Е. Катюшина, четко территориально обозначенная область Феодосия, отделенная от основной части Керченского полуострова Акмонайским перешейком: ее южное пограничье проходило по склонам Крымских гор (хребтам Биюк-Янышар и Узун-Сырт), на севере она доходила до Сиваша, с востока протянулась от Акмонайского перешейка до р. Индол (варварские поселения западнее Индола также были в сфере влияния Боспора, в частности Феодосии).
В речи "Против Лакрита" (351/340 г.), приписанной в древности афинскому оратору Демосфену, говорится о судне некоего Лакрита, шедшем из Пантикапея в Феодосию и потерпевшем крушение. На нем находилось 80 сосудов прокисшего косского вина и 11 -12 сосудов с соленой рыбой. Этот груз предполагалось отвезти в Феодосию для "какого-то земледельца, на продовольствие полевым рабочим". Скорее всего, здесь речь идет не о рядовом земледельце, а о хозяине значительного участка на городской хоре. Такое хозяйство обслуживалось полевыми рабочими-эргатами, видимо, являвшимися наемными работниками. Это для них хозяин закупил прокисшее вино (оно названо винцом) и соленую рыбу. По очень неточным подсчетам В. Блаватского, хозяйство нашего землевладельца обслуживалось как минимум 18 работниками.
Итак, хора Феодосии состояла из мелких, средних и какого-то числа крупных хозяйств, а также включала селища варваров. При этом греки обитали на землях городской хоры на правах хозяев или наемных работников, аборигены в основном выступали в роли наемных или полузависимых земледельцев, а также рабов (впрочем, и в городе, и на хоре жили представители местной скифской знати).
В III - II вв., в период эллинизма, изменяются условия жизни на Боспоре, резко сокращается количество сельских поселений, уменьшается роль хлебопашества и приток зерна с варварской периферии в связи с начавшимися передвижениями в варварском мире - давлением сарматов и вынужденным переселением в Крым значительного числа скифов. К тому же с конца IV-начала III в. по вторую половину I в. до н. э. длился засушливый период, засуха сопровождалась сменой ландшафта и истощением почв. Исчезли неукрепленные сельские поселения и усадьбы; во второй половине III - начале II в. новые, теперь уже укрепленные, поселения и усадьбы появились вблизи побережья, но есть они и во внутренних районах Боспорского государства. Земельная собственность все больше концентрируется в руках знати, беднеют мелкие владельцы, свободные крестьяне. Разорившиеся сельчане, среди которых было много выходцев из местных племен, частично шли в город, но по большей части работали в крупных хозяйствах, пополняя контингент полусвободного и рабского населения.
К концу первой трети - середине III в. замирает жизнь в большинстве мест сельской округи Феодосии с преобладающим варварским составом населения; в ближайшей округе города, на его малой хоре, обжитой в основном греками, жизнь продолжалась. Активизация варваров (в первую очередь скифов) потребовала обратить особое внимание на защиту государственных границ. На юго-западных рубежах царства, в подгорьях во второй половине III в. возводится несколько укрепленных поселений (два из них - на холме Биюк-Янышар и на горе Сары-Кая - исследованы Е. Катюшиным). Обитавшие в таких поселках жители в мирное время обрабатывали землю, в случае опасности брали в руки оружие.
В конце II - I в. до н. э. жизнь на многих поселениях европейского Боспора включая те, что находились в сельской округе Феодосии, прекращается.
Феодосийские мастера. Феодосия стала значительным ремесленным и торговым центром Боспорского царства. Среди находок, в первую очередь на ее некрополе, немало предметов из металла (ножи, гвозди, скрепы, стригили, украшения из золота, серебра, меди, бронзы, бронзовые зеркала и урны); часть их изготовлена в городских мастерских-эргастериях. Интенсивно развивалось деревообрабатывающее и каменотесно-строительное дело. В Феодосии, обладавшей одним из лучших портов, наверняка имелись верфи дл постройки и ремонта судов. Дерево шло на сооружение молов и причалов. В районе Карантина, на месте древнего порта, А. Бертье-Делагард обнаружил около 4 тыс. сосновых свай, вбитых глубоко в морское дно. Дерево шло и на изготовление бытовых вещей - мебели, всевозможных ящичков. На феодосийском некрополе обнаружены остатки деревянных саркофагов, в одном из них оказались кипарисовый ларец, деревянное веретено и корзина из ивовых прутьев. Остатки древесины, древесные угли, сгоревшие деревянные сооружения, кострища неоднократно встречались на Тепе-Оба.
Высокий уровень обработки камня и строительства в целом засвидетельствован остатками построек IV-III вв. на Карантине. О двух из них (раскопанных И. Зеест и Б. Петерсом) уже говорилось. Собранные на Карантине архитектурные детали позволяют предположить, что в Феодосии эллинистического времени существовали ордерные постройки (ордер - порядок размещения элементов в архитектурной композиции, согласно которому сочетаются друг с другом три главные части постройки: основание, колонны, перекрытие. В Греции было три основных ордера - дорический, ионический, коринфский). Капитель и пара барабанов колонн ионического ордера - немногочисленные, но важные свидетельства того, что в храмах, общественных сооружениях, возможно, и в некоторых жилых домах Феодосии использовались ионический и дорический ордера.
В постройках Феодосии и ее округи встречаются кладки из сырцового кирпича, развалы сырца, многочисленные черепицы. Здесь и привозные экземпляры, и черепица местного, боспорского производства, в том числе феодосийская. Жилые и общественные постройки снабжали глиняными архитектурными деталями - водосливами, акротериями и антефиксами, служившими украшениями крыш. Все говорит о значительных объемах строительных работ и большой потребности в керамических строительных материалах. Иногда черепицей обкладывали земляные погребальные ямы. С эллинистического времени проявились водопроводы из гончарных труб. Из глины делали рыболовные и ткацкие грузила, пряслица, светильники, детские игрушки, украшения и, конечно, посуду. Найденные в Феодосии гончарные формы говорят о существовании местного производства терракотовых статуэток, светильников.
Из кости животных феодосийские мастера изготовляли орудия труда, музыкальные инструменты, шкатулки, гребни, бусы, украшения для деревянных изделий и одежды.
Коммерция и коммерсанты. Особую роль в жизни Феодосии по-прежнему играла торговля. Город был включен в сеть внутригосударственных торговых связей, отсюда и находки изделий производства мастерских Пантикапея, Фанагории. По свидетельству Демосфена, Левкон I устроил в Феодосии новый торговый порт, не уступавший пантикапейскому - главному, столичному порту государства. Упоминавшиеся нами сосновые сваи на морском дне могли быть остатками именно этого порта. Вероятно, тогда же была проложена сухопутная дорога из Феодосии в Пантикапей, следы которой прослеживаются на аэрофотосъемках. Это была политика, направленная на обеспечение торгово-экономических выгод правителя, а заодно и на более прочное прикрепление к Боспору недавно завоеванного города и соседних с ним земель. Не исключено, что Левкон стремился переориентировать экономику Феодосии: сделав городскую хору важнейшим поставщиком хлеба и значительно расширив торговые возможности порта, существенно сократить объем иных производств и таким образом поставить весь этот обширный район в зависимость от ввоза из Пантикапея и других городов царства.
Роль Афин в феодосийской торговле оставалась первостепенной. По уверению Демосфена, Левкон даровал беспошлинность купцам, везшим хлеб из Пантикапея и Феодосии в Аттику, а также право первоочередной погрузки судов, туда отплывавших. "Посмотрите теперь, как велика эта милость!" - восклицает оратор и поясняет: со всех купцов, везущих с Боспора хлеб, Левкон взимает пошлину в размере 1/30 стоимости товаров, афинянам же, которые имеют ежегодно 400 тыс. медимнов (16 - 17 тыс. т) боспорской пшиницы, за счет отмены пошлины царь фактически дарит 13 тыс. медимнов в год. В речи "Против Лакрита" упоминается торговое судно, направлявшееся из Пантикапея в Аттику через феодосийский порт. Такой путь, видимо, был обычным. Точно так же грузы шли из порта Феодосии в Аттику и наоборот. Страбон сообщает о вывозе Левконом 2 млн. 100 тыс. медимнов (85 - 86 тыс. т) пшеницы из феодосийского порта в Афины. В этом грузе можно видеть всю экспортную пшеницу, поступившую от Левкона из Феодосии к афинянам. Столько хлеба правитель мог переправить, скажем, за десяток лет. Предметы афинского производства, особенно посуда, терракоты, ювелирные изделия, часто встречаются при раскопках в Феодосии. С III в. до н. э. роль Афин во внешнеторговом обороте Боспора, включая Феодосию, неуклонно снижается, а первенство переходит к южнопричерноморским центрам.
Гераклея, Синопа поставляли вино, масло, кровельную черепицу, архитектурную терракоту. Уже с начала IV в. гераклейские амфоры значительно преобладают над иной импортной тарой в Феодосии. Пик интенсивности связей Феодосии с Синопой приходится на последнюю треть IV - первую четверть III в. Вино везли также из Хиоса, Фасоса, Родоса, Коса, Книда. Среди названных центров особенно выделяются Фасос для IV в. и Родос для периода эллинизма. Феодосийцы пользовались товарами и из многих других центров - балканских, малоазийских, островных, понтийских.
Феодосийские монеты встречаются в Херсонесе, Ольвии, на о. Левке (Змеиный), в боспорских городах - Китее, Тиритаке. А на феодосийском Карантине А. Бертье-Делагард обнаружил несколько сот монет разных городов - пантикапейские, фанагорийские, ольвийские, гераклеиские, синопские, амисский и пр. Некоторое число монет (в основном пантикапейских; феодосийских - лишь считанные единицы) обнаружено и на сельских поселениях феодосийской округи.
В конце 80-х или в начале 70-х гг. IV в., после присоединения к Боспору, феодосийцы начали чеканить монеты с новым наименованием города и изображением, возможно, головы Аполлона. Последующие их выпуски несли облики Геракла, Афины, Деметры. На рубеже первой и второй четвертей III в. на Боспоре начался денежный кризис. Медные монеты с головой Афины, относящиеся, видимо, к третьей четверти III в., были последним и недолговременным самостоятельным чеканом Феодосии.
Интересны надписи торговцев на глиняных изделиях, чаще всего - амфорах. Основная их масса в Феодосии датируется IV - III вв. Здесь цифровые обозначения с указанием объема сосуда, его цены или содержимого, названия товара. Так, на амфоре второй четверти IV - первой четверти III в. значатся объем сосуда (2 хуста и 4,5 котилы, или ок. 7,8 л) и, возможно, цена.
Поступавшие из многих эллинских центров в Феодосию товары распределялись по всей территории Боспора, но значительная часть их должна была идти на удовлетворение потребностей самих феодосийцев и жителей сельской округи. К концу II в. до н. э. изменились условия коммерции, резко сократились поставки извне.
Жители города и округи. Население Боспорского государства было этнически пестрым, и все-таки основной контингент горожан составляли греки. К Феодосии это относится, быть может, больше, чем к другим городам царства. Для ее курганного некрополя характерен эллинский обряд кремации, инвентарь погребений носит чисто эллинский облик. Эти наблюдения М. Ростовцева, сделанные на основании не очень качественных раскопок феодосийских курганов в середине XIX в., подтвердили материалы исследований 70 - 90-х гг. XX в. Если в погребениях сельской округи господствовало трупоположение, то в могилах городского курганного некрополя наблюдается, главным образом, трупосожжение (ок. 90% для погребений IV - II вв. до н. э.)
Для примера возьмем два погребения. Одно из них датируется концом IV - первой половиной III в. В центре кургана, в яме, вырытой в предматериковом слое и частично выдолбленной в скале, находится каменный ящик, сложенный из шести прямоугольных массивных отесанных плит известняка и накрытый сверху двумя плитами. Внутри - урна с прахом, ею служила уже известная нам расписная амфора с метками, указывающими объем сосуда и цену.
Другое погребение относится к началу второй четверти IV в. Это жженая гробница, представляющая собой настил из сосновых жердей. До кремации умершему положили обол Харона (в греческой мифологии Харон - старец, перевозивший умерших в царство мертвых через подземные реки и получавший за свой труд плату с один обол). От поминального пиршества - тризны - сохранились разбитые глиняные сосуды. В погребальный костер бросили и несколько целых гончарных изделий. Над сожжением насыпали невысокий курган. Здесь похоронен грек, феодосийский гражданин, судя по всему, человек небогатый, но и не бедняк: в его семье бытовала хорошая посуда включая привозную.
Раскопки середины XIX в. на Тепе-Оба свидетельствуют о том, что феодосийцев хоронили в простых земляных ямах, каменных ящиках, в могилах, стенки которых обкладывались бутовым или тесаным камнем; в одном случае такой каменный склеп перекрывался крышей в два ската - он походил на, саркофаг. Были гробницы, выложенные черепицей и тоже имевшие двускатные крыши. Сохранились остатки деревянных саркофагов и глиняных урн (в одном случае урна была бронзовая). В урнах - жженые кости впермешку с углем, золой, глиняными черепками, иногда - с украшениями. В погребениях глиняные сосуды, ювелирные изделия из золота, серебра, железа, гвозди, терракотовые статуэтки, в одном сакофаге - изделия из дерева. Даже при том, что до раскопок многие погребения были разграблены, а материалы самих раскопок опубликаваны весьма скудно, ясно, что перед нами кладбище, предназначавшееся для захоронения феодосийских граждан - греков по происхождению.
Эллинские традиции прослеживаются и по материалам городских слоев.
Среди горожан было много мореплавателей, судостроителей, купцов - людей, связавших свою жизнь с морем и торговлей. Кое-кто наживал большие прибыли и числился среди богачей. Вообще в городе проживало немало людей зажиточных, именно так являются часть тех, кто похоронен на городском некрополе. Их в загробный мир сопровождали красивые вещи, некоторые можно назвать первоклассными изделиями. Все это контрастирует с довольно бедным инвентарем погребений и скромными жилищами обитателей деревень Восточного Крыма, в том числе тех, что располагались по соседству с Феодосией и были заселены в основном представителями местных племен.
Наибольшие прибыли шли в руки купцов и ростовщиков. Значительными были доходы крупных землевладельцев, чьи участки обрабатывались рабами и наемными работниками. Богачи поддерживали политику Спартокидов, их устраивало покровительство Левкона городу, расширение порта, увеличение торгового оборота. Теперь они могли не беспокоиться и об обороне государственных границ. Мелкие и средние землевладельцы трудились на своих землях с семьями, кое-кому удавалось приобрести одного-двух (редко больше) рабов. Граждане стремились жить в городе, в своих городских домах, выезжая в сельскую местность для обработки земельных участков. Значительную часть горожан составляли ремесленники, особенно строители, кораблестроители, гончары, металлурги. В их среде были люди и состоятельные, и бедные. Постоянно или временно в городе проживало какое-то число свободных людей, не пользовавшихся гражданскими правами,- это чужеземцы.
Феодосия была богатым и процветающим городом, вторым по величине и значимости после Пантикапея на европейской части государства. Слабая археологическая изученность не позволяет более или менее точно определить ее размеры и численность населения. Но, прибегнув к аналогиям, можно предположить, что ее территория составляла примерно 15-20 га, население - тысяч 6-8. Город на холме, под которым раскинулся громадный по тем времена порт, выглядел со стороны моря живописно и привлекательно.
Во времена Митридата и Рима
После расцвета. Процветание, однако, было недолгим. После смерти Перисада I в 310/9 г. до н. э. разгорелась борьба между его преемниками - сыновьями Сатиром, Пританом и Евмелом - за престол. Из рассказа Диодора следует, что Евмел, опираясь на войско местного племени фатеев (обитавших на восточной стороне Керченского пролива), выступил против старшего брата Сатира (а после его гибели - Притана), в армии которого были греческие наемники и союзники-скифы. Победа была за Евмелом. В годы своего единоличного правления (309-304/3) Евмел боролся с пиратством на море и поддерживал дружественные отношения с понтийскими греческими государствами. Пристальное внимание к причерноморским делам было продиктовано изменившейся ситуацией в регионе в связи с начавшимися передвижениями скифов и теснивших их с востока сарматов. В жизни Боспора увеличилась роль окружавших его и входивших в него варварских народов.
Внешние осложнения, с которыми столкнулись Спартокиды, тут же вызвали внутренний сепаратизм: города стремятся противопоставить себя центральной власти, явно ослабевшей в конце III - II в. до н. э. Что до Феодосии, то она возобновила выпуск автономных денег и явно рассчитывала на традиционную поддержку Гераклеи.
При Митридате и его сыновьях. Оказавшийся без опоры и не имевший наследника последний из Спартокидов - Перисад V - принимает решение отречься от престола в пользу царя Понтийского царства (возникшего в северо-восточной части Малой Азии в ходе борьбы между преемниками Александра Македонского за раздел его империи) Митридата VI Евпатора, направившего в 110 г. до н. э. в Крым по просьбе жителей Херсонеса, страдавших от натиска скифов, сильное войско под предводительством своего военачальника и дипломата Диофанта. Именно с ним Перисад вел переговоры о дальнейшей судьбе Боспорского царства. Однако, как рассказывается в херсонесском декрете, посвященном Диофанту, "скифы с Савмаком во главе произвели государственный переворот и убили... царя Перисада, а против Диофанта составили заговор". В начале весны 108 г. полководец Митридата явился на Боспор с сухопутным и морским войском, "взял Феодосию и Пантикапей, покарал виновников восстания, а Савмака, убийцу царя Перисада, захватил в свои руки, отправил в царство Понтийское и снова приобрел власть для царя Митридата Евпатора над Боспором".
Лаконичные слова декрета поставили перед учеными ряд вопросов: не была ли Феодосия одним из основных очагов восстания, не пал ли выбор Диофанта на Феодосию из-за слабости его флота и боязни напасть сразу на Пантикапей, а быть может, Диофант имел дело не с сильным противником, и потому ему не пришлось отвоевывать у восставших весь Восточный Крым, но лишь два (правда, главных) города - Феодосию и Пантикапей?
По мнению Е. Катюшина, захват Феодосии Диофантом стал карательной акцией против горожан, разделявших цели восставших, а жители хоры Феодосии составляли часть той вооруженной силы, на которую в значительной мере полагался Савмак. Раскопки засвидетельствовали разрушения жилых кварталов Феодосии во второй половине II в., к тому же времени относится гибель усадьбы на холме Биюк-Янышар. Не случайно назвал Феодосию "опустевшим городом" автор II в. н. э. Арриан, представивший в своем "Перипле" сведения из сочинений своих предшественников, в основном относившиеся ко второй половине II в. до н. э. Сопровождавшие взятие Феодосии Диофантом разрушения оказались столь значительными, что город еще долго производил жалкое впечатление. Очевидно, что Митридат и Диофант придавали его освобождению от мятежников большое значение и, видимо, связывали с этим свои дальнейшие успехи.
Феодосия и ее округа стали частью обширнейшей причерноморской державы Митридата. Входившие в нее эллинские города сохраняли автономию, многочисленные варварские племена стали главной опорой царя при комплектовании армии. По уверению Страбона, дань северопричерноморских городов в пользу Понта исчислялась 200 талантами серебра и 180 тыс. медимнов хлеба. Закабалив подчиненные области экономически, Митридат объявил войну Риму с целью захватить его земли в Малой Азии, но Рим отстоял свои владения в трех войнах (проходивших, впрочем, с переменным успехом).
Три факта из истории Феодосии времени Митридата и его преемников представляют нам письменные источники.
По сообщению Мемнона, в 72 г. до н. э. жители Гераклеи, осажденной римлянами, нуждались в хлебе и обратились за помощью к Херсонесу, Феодосии и властителям Боспора (тогда Боспорским царством от имени Митридата правил его сын Махар). Здесь Феодосия названа отдельно от Боспора. Рассматривалась ли она гераклейцами как самостоятельная сила, как город, имевший автономию в рамках Боспора, или это просто дань прошлому? В другом месте своего сочинения Мемнон говорит, что гераклейцы "отправили посольство к своим колонистам, прося продовольственной помощи". Колонисты - это, конечно, херсонесцы. Но ведь помощи просили и у феодосийцев. Не исключено, что некоторая часть гераклейцев переселилась в Феодосию, а потому слово "колонисты" относилось и к ним тоже.
Второй факт относится к 63 г. до н. э. Тогда, как рассказывает Аппиан, вспыхнуло антимитридатовское восстание. В нем приняли участие Фанагория, Феодосия, Нимфей, Херсонес и другие города. Последние свои дни властитель Понта провел в Пантикапее, где и погиб, скрываясь во дворце Спартокидов на вершине горы (носящей ныне его имя) от взбунтовавшихся солдат.
Факт третий связан со временем правления на Боспоре сына Митридата Фарнака II, поставленного на престол Римом. Поглощенный идеей восстановления Понтийской державы, он оставляет на Боспоре наместника по имени Асандр и отправляется в Малую Азию. В 47 г. терпит поражение от римлян и возвращается в свои владения для расправы с Асандром, уже успевшим провозгласить себя самостоятельным правителем. Собрав "каких-то скифов и сарматов", он начинает наступление на Феодосию и Пантикапей. (Ситуация удивительно напоминает события недавнего прошлого - восстание Савмака и захват Диофантом Феодосии и Пантикапея.) Сыну Митридата удалось захватить два главных боспорских центра, явно враждебно настроенных по отношению к представителю семейства Митридата и ставших на сторону Асандра. Последовавшая за сим атака Асандра завершилась полной его победой.
Как видно, даже в неблагоприятные времена Феодосия продолжала играть заметную роль в жизни Боспорского царства и на международной арене, в событиях конца II - первой половины I в. до н. э. она предстает пред нами важным экономическим, политическим и военно-стратегическим центром Северного Причерноморья. Феодосийцы продемонстрировали миру верность своим традициям политической борьбы, неприятие насилия, стремление к независимости, самостоятельным решениям и поступкам.
Асандр и Асандрова стена. Возрождение Боспора начинается в годы правления Асандра (49/48-21/20) - царя властолюбивого, энергичного, целеустремленного. Не без труда получив признание Рима и царский титул, он укрепляет военные силы Боспора, успешно борется с морскими пиратами, восстанавливает разрушенное и строит новое.
Особенно беспокоила нового правителя безопасность государственных границ, и он "... построил на перешейке Херсонеса (то есть Крымского п-ва), поблизости от Меотиды, стену длиной 360 стадиев и воздвигну л на каждый стадий по 10 башен", - сообщает Страбон. Все здесь кажется, на первый взгляд, ясным: недалеко от Азовского моря (Меотиды) в Крыму есть перешеек, на нем была возведена стена с башнями. Путешествовавшие по Крыму в конце XVIII - начале XIX в. П. Паллас, Э. Кларк, И. Муравьев-Апостол связали стену Страбона с остатками укреплений (стен, башен, рва), которые им пришлось наблюдать в районе Акмонайского перешейка (у дер. Холмогорка). Местные жители сообщили путешественникам, что следы стены тянутся вдоль всего перешейка от Азовского моря до Черного.
С тех пор в научной литературе господствовало убеждение, что Асандрова стена перегородила перешеек, отделявший Керченский полуостров от остальной части Крыма, и протянулась с севера на юг до гор, окаймлявших Феодосию. Считалось, что она - не что иное, как укрепленный Асандром древний условно называемый "киммерийским" ров, известный из "Истории" Геродота. Ныне не все ученые согласны с этим мнением. Между тем Акмонайский перешеек - наиболее удобное место для постройки оборонительной стены. Обратимся к некоторым реконструкциям вала на Акмонае.
Е. Катюшин полагает, что стена Асандра не совпадала с упомянутым Геродотом рвом. ("Отец истории" говорил, что этот ров был возведен потомками скифских рабов, задумавших отрезать свою страну от возвращавшихся из Мидии скифов. Легенда рассказывает, что преследуемые киммерийцами скифы вторглись в Азию и господствовали там в течение 28 лет. По возвращении в Северное Причерноморье, в частности в Крым, они обнаружили, что их жены, не дождавшись мужей, "вступили в связь с рабами", которых скифы обычно ослепляли; от этих рабов и скифских жен родилось потомство, решившее для своей безопасности вырыть широкий ров от Таврских гор до Азовского моря). Ров (рвы) "потомков скифских рабов" пролегал в направлении с юго-запада на северо-восток, от Главной гряды до Азовского моря в районе южной оконечности Сиваша, а не у самого перешейка. Если так, то боспорский царь, выстроив стену на Акмонае, отделил от Керченского полуострова Феодосию-область, с юга и запада защищенную самой природой и рвом "потомков рабов". На эту область возлагались большие надежды в деле защиты основной территории царства - Керченского полуострова.
А. Гаврилов проанализировал все имеющиеся у путешественников по Крыму конца XVIII - первой половины XIX в. упоминания татарских населенных пунктов, близ которых проходила линия вала, и локализовал их на местности. В ходе разведок он обнаружил на Парпачском хребте следы вала (высота - 0,8-1,8 м, ширина - 22-27 м), который шел в широтном направлении от с. Ячменное на запад. Исследователь отмечает, что участок в центре Акмонайского перешейка, где проходил вал, весьма подходил для организации оборонительного сооружения и наблюдательного пункта: отсюда обозревались окрестности от Феодосийского залива до Азовского моря, вдоль хребта проходила одна из древних дорог, с северной его стороны находились плодородные земли. Вал и расположенное почти на его линии укрепление (Фронтовое II) служили пограничьем, отделявшим боспорские владения от варварских. Эти памятники предположительно датируются II - III вв. н. э.
К северу от с. Фронтовое II Гаврилов обследовал остатке другого вала (высота - 0,5-0,7 м, ширина - 10-15 м) и рва.
Оборонительный рубеж пересекал Акмонайский перешеек с севера на юг, от Сиваша до побережья Феодосийского залива в районе с. Береговое; через него проходила одна из дорог, связывавших Боспор с Перекопом. Исследователь предлагает видеть в нем вал "потомков слепых" Геродота.
У с. Береговое им прослежены следы еще одного вала, шедшего на северо-запад (высота - до 0,5 м, ширина - 4,0- б 0 м) и защищавшего Боспор от нападения с запада; помимо того, он предназначался для охраны прибрежной и морской коммуникаций, ведших из Феодосии в Пантикапей.
Предпринятые Гавриловым разведки принесли также остатки вала и рва, которые наряду с естественным препятствием пересекали Старокрымскую долину в ее западной части с севера на юг (высота от дна рва до вершины вала в некоторых местах - 3,5 м, ширина рва - 8-12 м). К этому сооружению имеет отношение укрепление на горе Яман Таш, существовавшее с I в. до н. э. по IV - V вв. н. э. Предназначение вала и укрепления - защищать дальние подступы к Феодосии, перекрывать доступ в долину и к сухопутным коммуникациям: важно, что крепость на горе Яман Таш имела зрительную связь с аналогичными укреплениями на вершинах Бор Кая, Карасан Оба, Сары Кая, с нее также хорошо обозревалась окружающая местность.
С валами и рвами автор не без основания связывает древние дороги (их нужно было контролировать и в случае необходимости защищать), которые шли от Феодосии к предгорным и горным районам, Южнобережью, Пантикапею, внутренним районам Крымской Скифии, Перекопу.
Древним погранично-оборонительным сооружениям Восточного Крыма посвящено специальное исследование А. Масленникова, который обращается к материалам различных источников, в том числе собственных разведок, карт, аэрофотосъемок, акцентирует внимание на переменах, которым подверглись побережья с античных времен (тогда, например, не было Арабатской стрелки) и признает убедительными основные положения Гаврилова о наличии трех разновременных оборонительно-пограничных сооружений, дополняя созданную им картину некоторыми деталями. Исследователь полагает, что ров "потомков слепых" в наибольшей степени соответствует району Акмонайского перешейка или даже несколько более западной области, но на вопрос: какому из земляных укреплений - Акмонайскому или Старокрымскому - следует отдать предпочтение, затрудняется ответить из-за недостатка археологических свидетельств. Для него очевидно, что эллинам, основавшим первые поселения в Восточном Крыму, это укрепление было известно и они связывали его с местными варварами. По поводу "стены Асандра" автор замечает: при этом правителе (скорее всего, в начальный период его деятельности) прежние валы подновлялись и усиливались сторожевыми башнями, это могло относиться к разным укреплениям - к тем, что в районе Акмоная, к тем, что в западной части Старокрымской долины, Иц даже к тем, что могли быть на Перекопе, естественной граница Крымского полуострова. В таком случае, не теряют ли смысл споры о какой-то конкретной "стене Асандра"? И все-таки сомнения остаются, ведь Страбон в соответствующем пассаже представил довольно четкие ориентиры: на перешейке, поблизости от Меотиды, Асандр возвел стену длиной 360 стадиев с башнями.
По мнению В. Голенко, "под валом Асандра следует понимать Узунларско-Киммерийскую линию обороны внутренние земель европейского Боспора, направленную на защиту от крымских скифов". Эта точка зрения основана на анализе свидетельства Страбона и археологических разведках автора. По Страбону, стена протянулась на 360 стадиев, то есть 56,7 км. Сложив длину Узунларского вала и длину линии "гора Атаманская - гора Кончек - Кояшский вал - городище Киммерик", Голенко получил реальные размеры всей оборонительной системы - 54-56 км, что почти совпадает с данными Страбона. В таком случае Асандр оставил за пределами новой стены большую часть своих крымских владений, видимо, рассчитывая на мощь ранее существовавших в районе Феодосии оборонительных сооружений и систему военных крепостей.
Мнения ученых разнятся, но очевидно, что собранные наукой материалы позволяют более уверенно рассуждать о валах и рвах в районе античной Феодосии и надеяться на решение этого вопроса, возможно, уже в скором будущем.
Помимо стены на Акмонае, Асандр возвел в середине I в. до н. э. форт в 60 км юго-западнее Феодосии, у Кутлакской крепости (неподалеку от пос. Новый Свет). Исследовавший этот памятник С. Ланцов полагает, что в крепости размещался гарнизон, формировавшийся из наемников-варваров некрымского происхождения (возможно, фракийцев) или варваров из окрестностей Феодосии.
После смерти Асандра начинается чехарда на престоле, некоторое время у руля правления стоит его жена Динамия, внучка Митридата VI. Положение стабилизировалось при Аспурге, которого обычно считают сыном Асандра и Динамии, но точно это неизвестно.
В первых веках н. э. I - начало III в. н. э. - время нового, второго расцвета Боспорского царства, которое теперь очень отличалось от прежнего Боспора. Заметно изменился этнический состав его населения: оно пополнялось эллинами, в основном из южнопонтийских государств, но в значительно больших размерах - сарматами из степных районов. Усилилась варваризация общества и государства, идеологии и культуры. Города стали еще больше зависеть от центра, с них взимались налоги и поземельная подать, органы самоуправления не играли существенной роли. Между тем городское гражданство составляло основу армии - тяжеловооруженную конницу, а значит, опору центральной власти. Неограниченную монархию поддерживала землевладельческая и торгово-ремесленная верхушка. Несвободный труд играл важную роль в экономике, однако уже обнаруживались первые признаки кризиса рабовладения, рабский труд становился нерентабельным.
Общая обстановка подъема в государстве должна была сказаться и на Феодосии, возродить ее после длительного упадка, хотя это возрождение и в сравнение не идет с былым расцветом. Теперь о городе не часто вспоминают писатели, мало что привлекает в нем любознательных греков и римлян. Сохранившиеся от первых вв. н. э. надписи очень немногочисленны. Данные археологии скудны.
В двух почетных надписях из Пантикапея "великий царь Аспург" назван царствующим "над всем Боспором, Феодосией, синдами, меотами (маитами), тарпитами, торетами, псесами и танаитами". Этот титул невольно обращает нас к временам ушедших с арены истории Спартокидов. Упоминание в царской титулатуре Феодосии - не намек ли на возвращение в состав царства области Феодосия, отпавшей от Боспора в сложные для центральной власти годы, и на хотя бы частичное возрождение былой значимости и авторитета города?
Нельзя не привести еще два документа эпохи (оба из Пантикапея) - надпись 70-х гг. III в. и надпись начала IV в. (306 г.), в которых титулом "наместник Феодосии" именуются некий Менестрат и некий Аврелий Валерий Сог. Судя по всему, должность эта была достаточно почетной: в одном случае ее исполняет наместник царской резиденции (Менестрат), фигурирующий в списках высших государственных чиновников, в другом - человек, хорошо известный в Риме и пользующийся благосклонностью его императоров (Сог). Похоже на то, что в отношении управления город (а вернее, область Феодосия) рассматривался правителями Боспора как некая самостоятельная единица. Расположение на западных рубежах делало его важным в стратегическом отношении, а порт по-прежнему эксплуатировался в коммерческих целях.
Из всех городов Боспора, кроме Феодосии, наместника имела только Горгиппия (Анапа), расположенная на восточной стороне царства. Значит, два пограничных города управлялись через царских наместников из среды придворной аристократии. В европейской части царства наместника имела только Феодосия. Это говорит о том, что правители старались в первую очередь обезопасить пограничные районы, соседствовавшие с воинственными варварами. Отсюда стремление укрепить их и держать под особым контролем. Контроль возлагался на наместника. Эта должность могла быть введена в Феодосии тогда же, когда и в Горгиппии. Должность же наместника Горгиппии известна по надписям начала II в. н. э., но возникнуть она могла раньше, уже при Аспурге, совершившем много деяний по укреплению своего царства, устрашению соседних варваров и серьезное внимание уделявшем административным делам. В осторожной форме можно предположить, что и должность наместника Феодосии появилась в годы правления Аспурга. Западные рубежи царства не могли не волновать царя, ему довелось воевать со скифами и таврами - ближайшими соседями Феодосии. Возможно, и сами феодосийцы доставляли немало хлопот (вспомним о Кутлакской крепости: она просуществовала всего лет 50-70 и была покинута гарнизоном, как предполагает С. Ланцов, по решению Аспурга - как одна из карательных мер, предпринятых царем для ослабления сепаратистских устремлений Феодосии, поддерживавшей связи с крепостью, гарнизон коей формировался в Феодосии и оттуда же снабжался). Тогда-то, видимо, и появился царский наместник Феодосии, чтобы контролировать ситуацию в городе, его округе и на государственной границе.
И все же о жизни Феодосии в первых вв. н. э. мы знаем очень мало. Очевидно, что в это время в округе города было совсем немного сельских поселений. Как правило, располагались они на месте ранее существовавших, но заброшенных или пострадавших в более ранний период. Их укрепляют, и такого рода укрепления обычно связывают с созданием системы обороны при Асандре и его преемниках.
Материалы первых вв. н. э. принесли разведки и раскопки у сел Виноградное, Подгорное, Береговое, Дальние Камыши - все это недалеко от Феодосии; на западе и северо-западе от города - у сел Отважное, Тамбовка; северо-восточнее Феодосии - в устье Песчаной балки, у сел Холмогорка и Фронтовое; западнее р. Чуруксу - у с. Романовка. В одних случаях выявлены собственно поселения, в других сохранились могильники, в третьих - лишь развалы камней и отдельные находки.
Важную роль в экономике города играл рыбный промысел. Оживились ремесла, торговля, городская жизнь. Римским временем датируются формы для отливки бронзовых украшении и бронзовые светильники, обнаруженные на Карантине А. Бертье-Делагардом. Там же под раскопанным Б. Петерсом помещением Б прослежены остатки сыродутного горна II-III вв. Он сделан из камней и глины, заполнен древесным углем, железными крицами, шлаком, золой. Видимо, в этом месте размещался ремесленный квартал. Предметы из бронзы и железа обычны в инвентаре погребений у сел Отважное и Фронтовое - это наконечники стрел, иглы, ножи, части поясных наборов, пряжки, браслеты, серьги, зеркала. Надо полагать, в городе было свое металлургическое производство, обслуживавшее потребности горожан и сельских жителей. Готовая продукция поступала сюда и из других районов государства, и из-за рубежа.
Возродились иные ремесла - керамическое, прядильно-ткацкое, кожевенное, косторезное. Слои римского времени в Феодосии принесли немногочисленные экземпляры амфор (в основном боспорского производства), простой и краснолаковой посуды, светильников, лепных сосудов (производство которых увеличилось на Боспоре в связи с ростом влияния варварских традиций). Уменьшилось количество и ухудшилось качество терракот, теперь мало чем напоминавших греческие образцы и больше отвечавших сарматским вкусам. На городище найдены предметы из кости, стекла.
Городские слои I-IV вв. н. э. бедны и невыразительны. Возможно, у нас создается такое впечатление из-за того, что они практически не раскапывались. Но нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что город не был восстановлен в прежних размерах и с прежней фундаментальностью. Раскопанное И. Зеест на восточном участке городища здание содержало материалы от V в. до н. э. до II в. н. э.; находок римского времени особенно мало. Материалы I-II вв. н. э. оказались и на северо-западном участке городища, и они преобладали над находками более раннего времени. Как считает И. Зеест, здесь был вскрыт культурный слой именно этого времени. А обнаруженные в средневековых слоях фрагменты амфор III-IV вв. н. э показали, что небольшой слой этого времени на данном участке был уничтожен в средневековый период.
Среди жителей портового города Феодосии, конечно, не мало было опытных судостроителей и мореплавателей. Феодосия и соседние поселения принимали активное участие в коммерческих операциях Боспорского государства. Для доказательства этого обычно приводят в пример памятник (от него сохранился мраморный постамент с надписью), воздвигнутый в 222 г архонтом малоазийского города Пруссы в честь боспорского царя Рискупорида III и обнаруженный в г. Старый Крым. Это факт важен, потому что позволяет включить в торговые и иные связи с зарубежьем обширный район, который мог снабжаться импортом через феодосийский порт. Соседних скифов, тавров, сарматов Феодосия снабжала и продукцией собственного производства. Феодосия поддерживала связи с Южнобережьем, подгорными и степными районами. Часть краснолаковой и стеклянной посуды, найденной в Феодосии и ее окрестностях, могла быть привезена из разных центров Греции и Италии; стеклянные бальзамарии и пастовые амулеты родом из Египта. Феодосия ввозила разнообразные товары и из боспорских городов, так как вряд ли ее собственный экономический потенциал был достаточным для обеспечения горожан и жителей округи всем необходимым.
А. Бертье-Делагард собрал на Карантине монеты почти всех правителей Боспора I -IV вв. н. э. (от Митридата III и Котиса I до Рискупорида VI). В 1927 г. близ Феодосии был обнаружен клад из 135 медных монет - деградированных "статеров" последних боспорских царей (Фофорса, Радамсада и Рискупорида VI), правивших в конце III - первой половине IV в. Римских монет немного, в основном императоров I-II вв., то есть времени относительно спокойного и благополучного как для Рима, так и для Боспора, а значит, и для Феодосии.
Возрастание значения варварского элемента сказалось на росте натурализации хозяйства Боспора и приобретении его городами деревенского облика. Вкусы негреческого, в основном сарматского, населения нашли яркое выражение в погребальных ритуалах и сооружениях, произведениях художественного ремесла и искусства. Так было повсеместно, в том числе и в Феодосии. Город был небольшим и не мог соперничать, скажем, с Пантикапеем или Фанагорией, но вполне сопоставим с другими боспорскими центрами: Горгиппия и Кепы занимали каждый более 20 га, Мирмекий, Тиритака, Танаис - около 4 га, Илурат - 2,5 га.
Источники свидетельствуют о том, что в Феодосии значительным было эллинское или эллинизованное население. В то же время есть памятники явно варварские. Судя по данным ономастики, в городе жили сарматы и скифы, пополнялось его население за счет переселенцев из Малой Азии - оттуда ехали как греки, так и представители племенного мира.
Во II -III вв. на Боспоре появляются аланы, занявшие господствующее положение среди других сарматов и давшие им свое наименование. Их присутствие засвидетельствовано сообщением греческого писателя Анонима: "Ныне же Феодосия на аланском языке или таврском наречии называется Ардабда, то есть Семибожный". В городских слоях II -III вв. прослеживаются следы пожарищ, которые связывают либо с аланами, либо с готами. С этого времени появилось довольно много представителей нового этноса. Селились пришельцы по соседству с городом. Концом I - началом II в. датирует Е. Катюшин захоронение в склепе, открытом им недалеко от с. Льговское (северо-западнее г. Старый Крым), и говорит о возможном проникновении алан в Крым уже в столь раннее время.
Новые духовные потребности.
Существенные изменения произошли в духовной жизни боспорцев. В городах появились культовые и профессиональные общества (союзы) - синоды и фиасы. Чаще всего члены их почитали новых богов, например, богов восточного происхождения или прежде неизвестного, но ставшего популярным в первых вв. н. э. безымянного Бога высочайшего, или Бога внемлющего (синкретический культ, возникший в результате слияния черт разных греческих и негреческих божеств). Эти союзы, будучи по характеру частными объединениями, находились под покровительством царей, которые контролировали их деятельность через своих ставленников. Люди разного этнического и социального происхождения объединялись в условиях укрепления монархии и упадка полисных институтов ради оказания друг другу помощи, желания быть в кругу себе подобных.
По разным поводам составлялись списки фиасов. Известна мраморная плита феодосийского происхождения второй I половины III в. н. э. со списком более чем тридцати мужских имен. К сожалению, не сохранилось начало надписи, отсюда сложность в ее интерпретации, тем не менее нельзя отрицать, что она очень похожа именно на списки фиасов, множество которых дошло до нас из разных мест Боспорского царства.
Есть еще один документ, проливающий свет на некоторые новые аспекты в религиозной жизни феодосийцев. Это надпись 306 г. н. э. из Пантикапея, сделанная в честь "Бога всевышнего", внемлющего уже нам известным наместником Феодосии Аврелием Валерием Согом. Он "по обету выстроил от основания молельню". Феодосийский наместник соорудил в Пантикапее молитвенный дом - так обычно называли иудейские синагоги.
В III - IV вв. на Боспоре появляются почитатели христианства, в начале IV в. оформляется христианская община. Но и тогда сторонников нового вероучения еще было немного. В житии святого апостола Андрея Первозванного, составленном монахом Епифанием, говорится, что проповедовавший в Феодосии апостол не нашел у местных жителей должного понимания. Самые ранние христианские символы (на геммах) датируются в Феодосии III -IV вв.
На закате. С 30-х гг. III в. Боспор начинают беспокоить готы и другие варварские народы. В 50-70-х гг. III в. они совершают грабительские морские походы на Малую Азию, Кавказ, Балканы. Из сильно пострадавших восточных районов Боспорского государства часть населения бежала в Крым - тогда в Феодосии оказались переселенцы из Танаиса и Горгиппии. На то указывает феодосийская надпись со списком имен: такие же имена известны именно в этих, разрушенных в середине III в., городах, причем некоторые есть только в Феодосии и Танаисе или только в Феодосии и Горгиппии.
От позднего периода жизни в Феодосии сохранилось особенно мало памятников. Это несколько надписей включая две уже нам известные - с именами наместников Феодосии (Менестрата и Аврелия Валерия Сога). Они свидетельствуют, что в конце III - начале IV в. боспорские правители еще рассматривали город и его округу как свои владения и держали там наместника. Менестрат принадлежал к семье боспорских аристократов, игравших видную роль в государственной администрации. Сог - боспорский грек, "известный августам, почтенный Диоклетианом и Максимианом", "долго находившийся в отсутствии и остававшийся на чужбине 16 лет и много бед испытавший" (он служил в какой-то римской провинции), за свои заслуги удостоился римского имени (полученного в честь императоров-соправителей Диоклетиана и Максимиана, в официальной титулатуре звавшихся Аврелиями Валериями) и римского гражданства. Это был богатый человек, построивший на собственные средства молельный дом в Пантикапее. В своей надписи он даже не упомянул имя боспорского Царя, при котором получил должность наместника Феодосии. Ориентация на Рим была выгоднее, так как Боспор переживал не лучшие времена: к внутренним неурядицам и варварскому присутствию добавились новые сложности - это была начавшаяся война с Херсонесом, подстрекаемым римлянами, недовольными совместными действиями боспорского центра и сарматов по опустошению их земель в Малой Азии.
В трактате "Об управлении империей" византийский император Константин Багрянородный (908 - 959 гг.), опираясь на какую-то местную, возможно, херсонесскую хронику V или VI в., передал не лишенную легендарной окраски историю развернувшихся военных действий между Боспором и Херсонесом.
Во время второй кампании (которую исследователи датируют ок. 328 г.) сражение состоялось за пределами Феодосии, "в местах, называемых Кафа". После чего херсонесцы поставили пограничные знаки "...в том самом месте под названием Кафа, где, сразившись, победили". Эти пределы, скорее всего, были западнее Феодосии, но не выходили за границы области Феодосия. Третья кампания состоялась в самом начале 40-х гг. IV в. и была вызвана желанием боспорского царя Рискупорида VI "...силой отнятую у него землю вызволить и получить обратно". Войска противников встретились "... в местах прежде названной Кафы". Смерть Рискупорида решила исход встречи, херсонесцы распустили "воинство Меотиды, а людей из Боспора забрали как пленников, отняв их землю", границу же Боспора передвинули на восток, к боспорскому г. Киммерик. Область Кафа временно перешла во владения Херсонеса.
Мы знаем, что Каффой (как принято писать в латинской транскрипции) Феодосия называлась в эпоху средневековья. Но, видимо, название "Кафа" появилось раньше: если верна датировка источника Константина Багрянородного, то оно существовало уже в V (или VI) в. н. э., хотя могло быть известно и ранее того. Впрочем, так называлась не собственно Феодосия, а территория, простиравшаяся от предгорных районов Главной гряды до Акмонайского перешейка (в прошлом западные владения Боспора, большая "хора" античной Феодосии). В "места, I называемые Кафа", входила в те времена уже лишенная былого значения небольшая Феодосия.
Итак, в начале 40-х гг. IV в. Феодосия и ее округа отошли от Боспорского царства. Ослабленный город и соседние земли теперь вообще некому было защищать. Брошенные на произвол судьбы люди могли рассчитывать только на себя. Кто-то в панике бежал, кто-то обращался с мольбами к богам, некоторые старались припрятать хоть что-нибудь из накопленного. Обнаруженный клад из 135 монет был зарыт вблизи Феодосии в ходе или вскоре после второго военного конфликта между Боспором и Херсонесом. Клад датируется 286 - 327/8 гг. Значит, в какой-то феодосийской семье более сорока лет копились деньги, и этот период приходился на военные годы. "Сокровища" припрятали в критический момент, а воспользоваться ими не успели или не смогли.
Римский историк IV в. Аммиан Марцеллин упоминал Феодосию в следующем контексте: "В Таврике есть несколько городов, среди которых выделяются Евпатория, Дандака, Феодосия и другие, меньшие, не запятнанные никакими человеческими жертвами". Из текста следует, что Феодосия была еще и не самой маленькой среди городов Крыма, но заселена в основном варварами, уже отказавшимися от человеческих жертвоприношений богам - сказалось благотворное влияние эллинов.
Феодосия не смогла избежать гуннского разгрома в конце IV в. Отсюда и отсутствие здесь археологических и письменных свидетельств, датированных временем после IV в. Между IV в., которым мы завершаем историю античной Феодосии, и последующим временем, когда город уже под именем Каффа вновь предстал пред миром во всем своем блеске и значимости, пролегла полоса забвения. Жизнь на городище едва теплилась, хотя и не замерла вовсе (здесь найдено небольшое количество византийских монет, особенно важны те, что датируются временем до прихода генуэзцев в XIII в. Феодосия упоминается автором VI в. Иорданом и анонимным автором VII в. из Равенны, а также Константином Багрянородным). Прошедший в IX в. путь апостола Андрея Первозванного монах Епифаний заметил: "А Феодосия ныне не имеет даже следа человеческого".
Боги и люди
Античная культура при всей своей светскости была теснейшим образом связана с религией и мифологией. Через богов, придуманных эллинами по своему образу и подобию, люди постигали окружающий мир и собственную сущность. Покидая родные края и осваиваясь на новых землях, греки уповали на защиту и помощь всесильных олимпийских богов. Чтобы те лучше оберегали их, связывали их мифические биографии с этими, прежде незнакомыми землями, посвящали им храмы, алтари, статуи, изображали на стенах гробниц, вазах.
Феодосия относится к числу тех мест, где исследователям посчастливилось встретиться с немногочисленными, но замечательными памятниками искусства, изготовленными из металла, камня, глины, дерева, кости, стекла мастерами из Греции и Северного Причерноморья, в том числе из Боспора и самой Феодосии.
Эти вещи происходят из погребений курганного некрополя на Тепе-Оба, с городища на Карантине, поселений городской округи, хранятся они в феодосийском краеведческом музее, Одесском археологическом музее, Музее исторических драгоценностей (Киев), Эрмитаже (Санкт-Петербург), Государственном историческом музее (Москва).
Произведения искусства и художественного ремесла - тот исторический источник, благодаря которому мы постигаем суть богатого, неповторимого и очень сложного духовного мира древних, мира, в котором фигурируют два главных участника - боги и люди.
Боги Олимпа. Памятники изобразительного искусства, надписи на сосудах, посвященных богам, изображения на монетах говорят о том, что на общем фоне богов олимпийского пантеона феодосийцы выделяли Аполлона, Деметру (которую чтили вместе с ее дочерью Корой-Персефоной) и Диониса. Это неудивительно, так как Аполлон считался защитником и покровителем колонистов, Деметра и Дионис - главными помощниками земледельцев, дарующими урожай, а значит, жизнь. Не тройка ли это верховных богов Феодосии?
Помимо того, чтили Афину и Нику, Афродиту и ее сына Эрота, Артемиду, Зевса и его супругу Геру, Посейдона, Ареса, Гермеса, Ас-клепия, Кибелу, Тихе, Гелиоса, из героев - Геракла, Ахилла. Разумеется, и всех других богов и героев, но их имена и изображения пока не донесли до нас источники.
А. Бертье-Делагард собрал на феодосийском Карантине коллекцию фрагментов открытых сосудов (блюдец, тарелок) с процарапанными надписями, представляющими собой сокращенные до двух-трех начальных букв имена богов и людей (например, владельцев
Глиняный медальон с изображением сосудов). Изучивший эту коллекцию Э. Штерн датировал граффити с именами богов началом IV в. до н. э. и предположил, что у феодосийцев был обычай приносить предметы гончарного ремесла богам в качестве посвящений, что божества, имена которых запечатлены на сосудах (Аполлон, Афина, Геракл, Гера, Артемида, Асклепий, в более предположительной форме - Зевс Сотер, Деметра), имели одну общую священную округу, общий храм и почитались совместно.
К этому можно добавить: таким храмом наверняка был храм Аполлона, возведенный на городском акрополе и считавшийся главным. Так же, как в некоторых полисах Эллады, он мог выполнять не только религиозные функции, но и служить правительственным зданием, хранилищем государственных документов, местом священного очага. Этот храм, вероятно, походил на храм Аполлона в Пантикапее, но был менее грандиозным. Его постройку можно предположительно отнести к V в. до н. э. В коллекции Бертье с феодосийского Карантина есть терракоты высокого качества, фрагменты чернолаковых сосудов, мраморные статуэтки - все это могло служить приношениями в храм. Имеется несколько архитектурных деталей, возможно, принадлежавших самой храмовой постройке.
Имя Аполлона на черепках сосудов встречается чаще, чем имена других богов. Изображения этого божества преобладают и в памятниках искусства из Феодосии, есть они и на монетах автономной чеканки города. Здесь отдавали предпочтение Аполлону Врачу (спасителю и главному покровителю при основании колоний в Северном Причерноморье) и Аполлону Гиперборейскому (покровителю растений, стад, богу плодородия, Это имя происходит от названия мифического народа - гипербореев, живших, как считали эллины, на краю земли под храмом Аполлона). Для Феодосии Аполлон стал верховным полисным божеством.
Ювелирные изыски. Большая часть предметов ювелирного искусства происходит из погребений городского некрополя V - III вв. до н. э. Это ожерелья, браслеты, серьги, кольца булавки, пряжки, подвески, нашивавшиеся на одежду бляшки. Вещи из золота, серебра, бронзы, железа иногда украшали цветными и полудрагоценными камнями.
Вершина совершенства - золотые серьги из женского погребения IV в. Серьга состоит из диска, фигурной группы, лунницы и подвесок на цепочке. Фигурная группа являет собой миниатюрнейшую композицию с четверкой мчащихся коней, запряженных в колесницу, которой управляет крылатая Ника, рядом с ней стоит готовящийся к прыжку обнаженный воин в шлеме и со щитом в левой руке, по сторонам квадриги - крылатые гении (размеры композиции: ширина - 12 мм, высота - 11 мм, высота фигурки воина - 7 мм). Мастерски переданы позы, движения рук, намечены мельчайшими нарезками локоны волос, оперение крыльев. Перед нами колесница, победившая в состязании апобатов - воинов, в задачу которых входило не только умение управлять колесницей, но и спрыгнуть с нее на всем скаку. Вместо возницы на серьге изображена Ника - символ победы. Состязания апобатов были особенно популярны в Афинах. Серьги в Феодосию привез то ли один из участников соревнований, то ли зритель. Композиция серег очень похожа на роспись краснофигурного сосуда - пелики - конца первой четверти IV в. до н. э., недавно найденной на некрополе. На ней также изображена Ника на квадриге. Увлечение победной тематикой в Феодосии IV в. естественно, если вспомнить с боспоро-феодосийской войны и первые победы защитников города. Тогда на феодосийских монетах появилось изображение Афины - богини честной и справедливой войны; ее спутница Ника должна была пользоваться не меньшей популярностью.
Серьги изготовлены в технике тончайшей зерни, ее взял на вооружение и мастер, автор двух золотых ожерелий, оказавшихся в том же женском погребении.
Геммы. В Феодосии найдено довольно много произведений глиптики - резьбы на минералах. В основном это интальи (хотя есть и камеи) - геммы с углубленным изображением, служившие печатями, амулетами, просто украшениями. На них представлены божества, мифические персонажи, животные, птицы, женские и мужские фигурки.
Основная масса памятников относится к эллинистическо-римскому времени, но есть и более ранние. Особенно хороша инталья из голубого халцедона с цаплей, являющаяся, по мнению О. Неверова, работой местного умельца, подражавшего известному мастеру V в. до н. э. Дексамену Хиосскому. Примечательны "греко-египетские" магические амулеты Ш в. н. э. с изображением необычного божества: у него голова льва в венце лучей и туловище змеи. Это Хнубис - солнечный бог. Его появление на амулетах из Северного Причерноморья связывают с проникновением в регион культов богов гностицизма (религиозно-философское учение, соединявшее христианские догматы с греческой философией и восточными религиями). Интальи III - IV вв. н. э. нередко несут христианскую тематику.
Изделия из дерева. Погребения феодосийского некрополя сохранили художественные украшения, предназначавшиеся для деревянных саркофагов. Один из них декорирован терракотовыми медальонами с изображением Аполлона на грифоне, поражающего оленя, другой - изделиями из кости, среди которых одно в форме дубового листа.
Во время раскопок 1856 г. в деревянном саркофаге был обнаружен удивительной красоты кипарисовый ларец. К сожалению, сразу после извлечения из земли он, не выдержав перемены температуры и света, распался на мелкие части. В археологическом вестнике "Древности" за 1868 г. дается описание ларца, художественные достоинства которого за очень короткое время успели рассмотреть археологи: "...на крышке его разноцветными красками были изображены две нагие женщины, сидящие на корточках перед жертвенниками, посреди них - закутанная в мантию человеческая фигура с полузакрытым лицом, обращенная к той из них, к которой спускается с высоты крылатый гений... помещенный над жертвенником справа". Скорее всего, на крышке была изображена сцена у надгробного памятника, а не у жертвенника; крылатая фигурка - не что иное, как душа умершего, порхающая возле него, или демон смерти, прибывший за душой ради того, чтобы перенести ее в аид.
Терракоты. Оттиснутые в формах и обожженные глиняные статуэтки пользовались особенно широкой популярностью среди различных слоев населения античных государств. Их посвящали богам, приносили в храмы и на алтари; они служили частью погребального инвентаря, их клали в могилы; на них смотрели и как на украшение жилищ. Скульптурки невелики, обычная их высота - 10-20 см.
Дошедшие до нас терракоты из Феодосии - это изображения богов и богинь, актеров и воинов, женские и мужские фигурки, вотивные маски, детские игрушки. В основном они относятся к V-I вв. до н. э. В городе были мастерские коропластов (ремесленников, изготовлявших терракоты), о чем свидетельствуют найденные здесь гончарные формы. Впрочем, феодосийская коллекция терракот содержит немало произведений неместного производства. Среди них, например, уникальная протома (полуфигура богини с прижатыми к груди руками на фоне развернутого покрывала) Деметры V в. до н. э. самосского производства. На пышных волосах богини башенная корона с плодами, в левой руке - гранатовое яблоко.
Среди работ местных мастеров раннего времени выделяется терракота второй половины V в. до н. э.: на четырехугольной подставке две женские фигурки в длинных одеждах - это Деметра и Кора-Персефона, на плечах у них маленький мальчик с крыльями - Иакх, сын Деметры и Зевса. Эти три персонажа эллинской мифологии имели отношение к земледельческим культам и к так называемым элевсинским мистериям.
Довольно много произведений афинского происхождения. Например, чудесная фигурка Афродиты (или морской нимфы Нереиды) конца V- начала IV в. до н. э. Другой аттический мастер весьма выразительно изобразил старую женщину с сосудом.
Есть скульптурки, изображающие актеров, предпочтение отдается комическим персонажам. Любовь феодосийцев к театральным зрелищам проявилась в пристарастии к "тетральным" вотивным маскам. Они представляют собой уменьшенные копии настоящих театральных масок и имеют отверстия для подвешивания. Впечатляет маска раба явно местного, феодосийского производства (IV в. до н. э.): старческое лицо, лоб в морщинах, широко раскрытые глаза, приплюснутый нос, огромный открытый рот с редкими зубами.
Глубоко женственны и лиричны образы девушек, задрапированных в хитоны и гиматии. Их фигурки стройны и грациозны, движения рук просты, но изящны. Самые красивые - статуэтки из Танагры (город в области Беотия, что в Центральной Греции), в эллинистическое время ставшей крупнейшим центром искусства мелкой пластики.
В более поздние времена терракоты становятся менее художественными, кажутся упрощенными, грубо обработанными. Коропласты делали не только скульптурки. В гробнице на Tепе-Оба найдена глиняная брошь в виде виноградных ягод, декорированная тончайшими листами золота. Глиняные медальоны с рельефными изображениями богов, амазонок, горгон, гипсовые маскароны украшали деревянные саркофаги. Вспомним медальоны (их всего семь) с Аполлоном, сидящим верхом на грифоне и поражающим копьем оленя. Это работа аттического мастера начала - первой половины IV в. до н. э. Бог (Аполлон Гиперборейский) молод, энергичен и беспощаден. Композиция динамична, в ней все соразмерно, фигуры идеально вписаны в круг.
Из глины изготовляли акротерии и антефиксы, предназначавшиеся для украшения крыш жилых и общественных построек. Самый замечательный из найденных в Феодосии - синопский акротерии IV (или V) в. до н. э. Работа тщательная и изящная. Это композиция в виде женской рогатой головы, окруженной тремя крупными многолепестковыми розетками. Специалисты видят в ней и Артемиду, и богиню Луны Селену, и, что более вероятно, Ио (дочь аргосского царя и возлюбленная Зевса, превращенная Герой в корову - вот откуда рожки на акротерии). Черты лица богини крупные: ведь ее будут рассматривать издалека. Широко раскрытые глаза, полные губы, мягкий овал лица. Акротерии столь высокого качества должен был венчать крышу храма или иного общественного сооружения на акрополе города, где он и был найден. Им мог быть уже упоминавшийся нами храм Аполлона.
Посуда. Феодосийцы, как и все греки, испытывали пристрастие к богато украшенной посуде. Столовую посуду украшали росписями, излюбленными были мифологические сюжеты и бытовые сценки. В Феодосии преобладают вазы аттического производства - чернофигурные и особенно краснофигурные. Здесь представлены самые разнообразные стили краснофигурной вазописи, бытовавшие в Элладе: строгий и свободный, роскошный и беглый. Часты так называемые боспорские (или керченские) пелики - двуручные вазы. Их обычно использовали в заупокойном культе и клали в могилы. Изготовляли в Аттике большими партиями в расчете на емкий внешний рынок. Боспорские пелики украшались росписями невысокого качества, сюжеты их довольно однообразны и почти не встречаются в других местах античного мира: герои мифов о Северном Причерноморье соседствуют с чисто греческими мифологическими образами. Здесь сражения амазонок или аримаспов с грифонами, амазонок - с эллинами, головы амазонки, ее коня и грифона, мы также видим грифонов, терзающих животных, Аполлона (или Диониса) в варварском одеянии, верхом на грифоне преследующего женщину, Эрота на коне или пантере, преследующего беглянку, свиту Диониса, битвы пигмеев с журавлями.
Богатая коллекция фрагментов ваз собрана на Карантине А. Бертье-Делагардом и опубликована Э. Штерном, некоторые из них иллюстрируются в нашем путеводителе.
Каменная пластика. В 1906 г. О. Вальдгауер опубликовал две мраморные скульптуры прекрасной работы из Феодосии, хранившиеся в музее Одесского Общества истории и древностей. Одна из них - женская головка в легком повороте. Издатель отнес ее к стилю произведений эпохи афинского скульптора первой половины IV в. до н. э. Праксителя. Наша скульптура может быть копией оригинального произведения, созданной греческим мастером, возможно, в I в. до н. э. Другое изваяние - торс от мраморной статуэтки, изображавшей Кору или Деметру (или ее жрицу) и датированной IV в. до н. э.
К числу подлинно художественных творений по праву относят надгробные памятники и посвятительные стелы. В Феодосии найдены увенчанная карнизом известняковая стела IV в. до н. э., обломок плиты из белого мрамора конца IV - первой половины III в. до н. э., стела из песчаника с карнизом второй половины III или II в. до н. э., известняковая стела IV в. н. э. Две надгробные стелы из известняка II или III в. н. э. происходят из некрополя у с. Фронтовое.
Очевидно, что Феодосия не так богата памятниками искусства и художественного ремесла, как некоторые другие северопричерноморские города, раскопки которых проводятся систематически и на протяжении длительного времени. Но очевидно и то, что кратковременные, спорадические археологические работы на ее городище, некрополе и в сельской округе щедро наградили специалистов и всех любителей старины великолепными памятниками, не уступающими по качеству (а порой и превосходящими) тем, что происходят из иных мест.
к началу страницы

Жизнь в средневековой Каффе
В VII в. н. э. в степные и предгорные районы Крыма проникают протоболгарские племена - носители так называемой салтово-маяцкой культуры. Одним из основных районов расселения салтовцев стал Керченский полуостров и фактически пустовавшие в то время земли Юго-Восточной Таврики. Оставленные ими памятники показывают эти племена как отдельную тюркскую группу кочевников, лишившуюся возможностей для осуществления сезонных перекочевок на материк и вынужденную по данной причине перейти к оседлому образу жизни на территории полуострова. Разрыв традиционного кольца кочевий ранних крымских тюрок явился следствием войны между Великой Болгарией и Хазарским каганатом, ареной которой в середине VII в. стали степи Приазовья. (Великая Болгария и Хазарский каганат являлись объединениями племен, которые образовались в VII в. в результате распада Тюркского каганата в ареалах Приазовья и Прикаспия.) В результате поражения первой крымские племена оказались в подчинении хазар.
Топография салтовских поселений в Таврике часто соответствовала местоположению канувших в Лету античных городов и деревень. По каким-то причинам Феодосия выпала из этого правила. Ближайшие к ее руинам селища создавались на новых местах, среди которых можно указать как объекты, известные лишь по визуальным разведкам, так и исследованные в итоге регулярных археологических раскопок.
О характере экономики и укладе жизни крымских хазар можно судить по относительно хорошо изученным поселениям на холмах Кордон-Оба (пос. Курортное) и Тепсень (пос. Коктебель). Оба основаны в VIII в. Салтовцы строили небольшие дома, которые обычно состояли из одного-двух помещений с заглубленным в грунт глинобитным полом. Нижние - цокольные - части стен возводились из небольших плоских плит дикарного камня-известняка характерной кладкой "в елочку", верхние - из сырцового кирпича. Жилища перекрывались глиной или соломой. Их окружали небольшие дворы-усадьбы, в пределах которых размещались сараи и стойла для содержания скота, кузницы, гончарные печи, летние очаги-каменки. Обычный состав находок в этих комплексах - сосуды большой вместимости, предназначенные для хранения жидкостей или зерна, кухонная посуда, жернова, косы, ножи.
Распространение хазар в Приазовье и в Крыму сопровождалось установлением тесных экономических связей между Каганатом и Византией. Контакты эти, впрочем, не всегда были мирными. Со второй половины VII в. кочевники господствовали в районе Боспорского пролива и в течение полутора последующих столетий фактически сохраняли контроль над ним. Нестабильная в военном отношении обстановка зримо выражалась в том, что даже небольшие поселения Таврики зачастую имели собственные оборонительные сооружения. В частности, вершина холма Кордон-Оба была охвачена мощной (до трех метров в толщине) кольцевой двухпанцирной оборонительной стеной, которая опоясывала территорию площадью около одного гектара. В "салтовские" времена свои оборонительные линии имел, вероятно, и Тепсень. При этом они были возведены, скорее всего, на остатках византийских построек.
На рубеже VIII - IX вв. часть хазарской аристократии приняла иудейскую религию. Иногда полагают, что данное обстоятельство было обусловлено желанием правившего тогда кагана Обадии противопоставить свое государство христианской Византии и мусульманскому Арабскому халифату, который вытеснил в первой половине VIII в. хазар с берегов Волги в Подонье. Однако многие представители подвластных им племен уже приняли к тому времени христианство. Процесс христианизации крымских хазар особенно усилился в IX в. В то время были отстроены и салтовские христианские храмы на поселениях Кордон-Оба и Тепсень.
Обращение салтовцев в христианскую веру облегчало вживание этих крымских тюрок в местную среду со свойственными ей чертами византийской культуры и быта. Очевидно, по данной причине ни крушение Хазарского каганата, ни вторжение на территорию Крыма печенегов, разгромивших к середине X в. большинство из находившихся здесь поселений, не привели к их полному исчезновению. Присутствие "салтовской" составляющей в этническом массиве населения полуострова начала нового тысячелетия ощущалось, может быть, яснее всего в его восточной и юго-восточной частях. Оставленный ими след был столь заметен, что в течение пяти столетий после ухода хазар со сцены истории Таврику все еще продолжали называть Хазарией.
В середине XI в. в обезлюдевших степях Северного Причерноморья, а затем и Таврики появляются половцы. Они господствовали там по крайней мере до начала XIII в. К числу памятников этой эпохи в окрестностях Феодосии можно определенно отнести лишь несколько случайно найденных предметов, включая изваяние, характерное для распространенного у половцев языческого культа предков - каменную "бабу" (экспонируется в ФКМ). Кроме того, здесь обнаружено захоронение половецкого воина, погребенного с оружием и доспехами в полах древнего кургана близ с. Отважное (исследованного В. Колотухиным в 1980 г.).
Кочевники испытывали необходимость в существовании каких-то центров, через которые они могли бы получать необходимые товары в обмен на продукты своего, преимущественно скотоводческого, хозяйства и военные трофеи, в качестве которых выступали, прежде всего, рабы. В Юго-Восточном Крыму такой торговой базой являлся Судак. Он особенно укрепился в этом качестве во времена половецкого владычества и сохранял за собой роль важного международного порта вплоть до времени возвышения генуэзской торговой фактории - Каффы.
Основание генуэзской колонии
Каффа (в лат. транскр. - Саffа; происхождение этого термина определенно не установлено) была основана, вероятно, в 70-х гг. XIII в. Данному обстоятельству способствовало несколько причин. Важнейшая из них заключалась в хозяйственном прогрессе средневековой Европы и вызванном им росте международной торговли. В XIII - XV вв. ее центрами являлись две соперничавшие между собой итальянские морские республики - Генуя и Венеция. Их экономическое благополучие строилось по преимуществу на торгово-посреднической деятельности. В силу этого они обе были заинтересованы в существовании зарубежных центров производства и торговли при условии упрочения там собственных позиций. В результате IV Крестового похода западноевропейских феодалов на Восток, завершившегося взятием Константнополя (1204 г.) и приведшего к распаду Византии на несколько самостоятельных государств, итальянские купцы получили возможность для бесконтрольной навигации в пределах всего бассейна Черного моря.
На первом этапе борьбы за торговые приоритеты в этом легионе большего успеха добились венецианцы. Наиболее благоприятные условия для создания здесь опорных пунктов генуэзцев сложились с заключением между Генуей и Михаилом VIII Палеологом выгодного для итальянцев договора (1261) и последующим восстановлением Византийской империи. К тому времени существенно изменилась и вся международная обстановка. Указанным переменам предшествовало объединение монгольских племен вокруг Чингиза (1206), выбранного общемонгольским ханом. Монголы вскоре покорили Китай, Персию и распространили свое влияние на большую часть евроазийских степей и Причерноморья. Таврика отошла в состав одного из самых обширных уделов татаро-монгольской империи, которым управлял внук Чингиза - хан Батый. Этот удел превратился со временем в могущественное государство со столицей Сарай на Волге, вошедшее в историю под названием Золотой Орды. Административным центром Крымского улуса Орды стал Солхат (Старый Крым). Уже во второй четверти XIII в. здесь пребывает один из ее нойонов - военачальник, подвластный золотоордынскому хану.
Вследствие разрушения монголами Багдада, перехода к мусульманам Триполи и Акры и ряда других причин Европа утратила к середине столетия основные торговые пути между Востоком и Западом, пролегавшие прежде через портовые города Сирии, Палестины и Египта. В то же время татаро-монголы создали в пределах подконтрольных им пространств новую, передовую для своей эпохи, систему коммуникаций, которая протянулась от Великой китайской стены к Черному и Азовскому морям. Она включала в себя отлаженную ямскую службу, сопроводительные охранные грамоты, сеть караван-базаров, инспекции - все то, что делало, по утверждениям европейских путешественников, путь из глубин Азии через подконтрольные хану территории наиболее удобным и безопасным. Этот караванный маршрут получил в истории название Великого шелкового пути. В Северном Причерноморье его конечным пунктом являлась Тана (Азов), расположенная в устье Дона. Часть караванов, минуя Тану, направлялась в Солхат-Крым, который таким образом втягивался в международную торговлю. Солхат, обладавший еще и значительным собственным производительным потенциалом, объективно нуждался в партнере для обеспечения товарооборота как в причерноморском регионе, так и с Европой. По замыслу генуэзских купцов, эту роль, в числе прочего, Должна была взять на себя Каффа. Их план, таким образом, заведомо предполагал своеобразный татаро-генуэзский союз, который бы базировался на балансе взаимных экономических интересов. Данное положение впоследствии было закреплено и в геральдике Каффы. Ее символ включал в себя два изображения разом: герб Генуи - латинский крест и тамгу Золотой Орды, вписанные в поля симметричных щитов.
Генуэзские купцы руководствовались при выборе места для своей торговой фактории учетом особенностей природной среды, которые бы отвечали задачам обустройства порта. В пределах ближайшей к Солхату морской акватории данным требованиям наилучшим образом соответствовала излучина западного берега Феодосийского залива - бывший приют гавани некогда процветавшего эллинского центра. По некоторым данным, тогда здесь уже существовало какое-то поселение, находившееся в руках татар. Выкупив у них землю, итальянские купцы обязались выплачивать князю Оран-Тимуру пошлину за ввоз и вывоз товаров в обмен на право беспрепятственной торговли.
Первые строения Каффы возводились на вершине Карантинного холма. По сообщению византийского писателя Никифора Григора, колонисты довольствовались там вначале "небольшим пространством земли, на котором жили без всякой другой ограды, как только рва и насыпного вала". В течение всего лишь полутора десятилетий на этой территории были выстроены упоминаемые в деловых записях склады для товаров - фондуки, резиденция главы фактории - консула, больница св. Иоанна, церковь св. Франсиска, капелла генуэзцев, а также собственные дома граждан Каффы. Подавляющую часть жителей Каффы тогда составляли латиняне. Судя по сохранившимся документам, они поддерживали тесные торговые связи с Солхатом едва ли не с первых дней создания фактории. В это же время Каффа устанавливает контакты с Египтом, Индией, Ираном и осуществляет посредническую торговую деятельность в пределах Черного моря.
По мере своего укрепления молодое предприятие каффских коммерсантов все более препятствовало успеху морской торговли венецианских купцов, закрепившихся ранее в соседней Солдайе (название Судака в период существования итальянских колоний в Крыму). В условиях обострявшейся конкурентной борьбы Венеция попыталась предотвратить нарастание своих экономических потерь военным путем. Зимой 1296 г. она отправила с данной целью в Каффу экспедицию в составе двадцати шести галер под командованием Джиованни Саранцо. Ее удачному завершению воспрепятствовал лишь внезапно нагрянувший сильный мороз: часть судов нападавшей стороны осталась во льдах, затянувших прибрежную акваторию Феодосийского залива, и только семнадцати кораблям удалось с трудом вернуться в свои порты. Этот вооруженный конфликт оказался первым в череде других тяжелых потрясений, ожидавших Каффу на рубеже уходящего и нового столетий. Они были обусловлены дестабилизацией политической и, как следствие, экономической обстановки в Таврике, которая оказалась в то время ареной междоусобной борьбы внутри Орды. Хотя Солхат и Каффу связывали узы торговых партнеров, их взаимоотношения не были свободны от серьезных противоречий, способных перерастать в прямые вооруженные стычки. Они особенно обострились к 1307 г., когда, не имея возможности противостоять натиску татар, жители Каффы покинули город, предварительно разрушив его. Жизнь в нем возродилась только после смерти князя Тохту, с разрешения хана Узбека.
Крепость Каффа
С 1316 г. Каффа являлась, наряду с Пера (колония генуэзцев в Константинополе), главным оплотом генуэзцев в Причерноморье. Уроки военных затруднений, сопутствовавших первому этапу существования колонии, вынуждали итальянцев принимать меры к строительству укреплений сразу же после возобновления ее деятельности. Первое из них - а им являлась ограда из бревен, скрепленных известковым раствором, - спешно возводилось на старых земляных валах с целью защиты административного центра фактории и сердца ее экономической жизни - гавани. С созданием этой, хотя еще и ненадежной, крепости Каффа официально получила статус города, дарованный ей папой римским Иоанном XXII в 1322 г.
Жизнь Каффы регламентировалась уставами, которые принимались Генуей и последовательно корректировались ею в зависимости от особенностей международной обстановки, политических и экономических отношений, свойственных тому или иному периоду существования фактории. Большинство этих документов известно только по отрывочным упоминаниям о них или заголовкам. В полном виде до нас дошел лишь текст Устава 1449 г.
Высшей законодательной властью в колонии обладало народное собрание коммуны. Оно выбирало органы городского управления: Большой и Малый советы, которые состояли из латинян и местных жителей в соотношении 5 : 1 и включали в себя, соответственно, 24 и 6 человек. Члены советов, в свою очередь, избирали из своей среды людей, согласных короткое время исполнять обязанности некоторых чиновников. Все более усложняясь, эта система с течением времени трансформировалась в разветвленную бюрократию.
Чиновничий аппарат Каффы возглавляли консулы, ежегодно назначавшиеся Генуей. При консулах состояли советы провизоров и старейшин, наблюдавших за надлежащим решением наиболее важных общественных проблем. Далее шли два управляющих финансами (массарии), штат судей (синдиков), военный начальник города, командир наемного войска, полицмейстер и базарный пристав. При всем многообразии выполняемых ими задач конечная цель деятельности этих чиновников сводилась к всемерному содействию торговым делам фактории.
В региональной торговле генуэзские коммерсанты широко использовали традиции Таврики, которая поддерживала тесные связи с Киевской Русью, Византией и другими странами черноморского бассейна задолго до появления здесь итальянцев. Одну из значительных статей ее экспорта составляла крымская соль. Генуя установила монополию на ее разработку и контролировала это направление торговли на протяжении всей истории каффской колонии. Столь же доходным был рыбный промысел. На рынках Каффы особенно ценились икра и рыба осетровых пород, поступавшая сюда большей частью из Приазовья. Операции с недорогими местными товарами нередко оказывались не менее прибыльными, чем торговля дорогостоящей продукцией Востока. Среди сравнительно дешевых товаров существенное место занимали продукты животноводства, поступавшие в Каффу по преимуществу из Солхата. Они предназначались как для удовлетворения собственных потребностей колонистов, так и для экспорта в Европу. Особым спросом пользовалась кожа, которая применялась для изготовления парусной оснастки и такелажа судов. Кроме того, Каффа экспортировала сыр, солонину, топленое сало. Судя по дошедшим до нас документам, уже вскоре после основания колонии через нее проходили порою и крупные партии зерна. Перечисленные товары поступали в основном в города Южного Причерноморья. В обмен на них в обратном направлении доставлялись холсты, ковры, шелковые и шерстяные ткани, вино, фрукты.
Значительную роль в экономике Каффы играла торговля рабами. Вначале ими были в основном выходцы с Кавказа. Цена на них иногда достигала 600 аспров, что приблизительно равнялось стоимости шести вьючных лошадей. Наиболее высокий спрос на невольников пришелся на середину XIV в., что объясняется последствиями разразившейся тогда эпидемии чумы, унесшей жизни едва ли не половины населения Западной Европы. Но и позднее Каффа оставалась тем рынком, где, по словам средневековых писателей, рабы продавались "больше, чем где-нибудь еще в мире".
Торговля с Востоком строилась главным образом на перепродаже пряностей, драгоценных камней, шелка, коленкора, ситца, бархата, индиго, сандалового дерева, жемчуга, лекарственных товаров, в обмен на которые из Западной Европы в Каффу поступали полуфабрикаты железа и некоторых цветных металлов, суконные ткани, стекло, краски, мыло, сахар. Главный путь торговли Каффы с Западной Европой пролегал через Черное и Средиземное моря к берегам Италии. Приток восточных товаров туда был порою так велик, что итальянские республики иногда вынужденно ограничивали их ввоз на собственные рынки объемом, равным стоимости вывозимой продукции.
Стремясь к монополии как в большой международной, так и в региональной торговле, Каффа строго регулировала правила деятельности собственных коммерсантов в прочих торговых центрах. Устав Каффы 1316 г. не разрешал генуэзцам возить товары в Солдайю и задерживаться в этой фактории более чем на три дня. Под угрозой большого штрафа им запрещалось приобретать какую-либо недвижимость в Тане и зимовать в ней. Регламентировался даже порядок проведения торговых сделок с Солхатом. Каффские купцы могли покупать товары на его рынке, но ни в коем случае не доставлять их туда. Тем самым Каффа присваивала себе исключительное "складочное право", которое позволяло ей обогащаться за счет всевозможных пошлин от торгово-посреднических операций и перевалки грузов.
Удельный вес того или иного вида торговли в экономике Каффы зависел от множества переменчивых обстоятельств. Торговые связи колонии с Востоком не отличались постоянством. Они особо пострадали в результате затяжной борьбы за престол Золотой Орды, развернувшейся после смерти хана Джанибека (1357 г.). В пору упомянутых смут реальную власть в ней получил эмир Мамай. Генуэзцы, справедливо опасавшиеся анархии в местах прохождения караванных торговых маршрутов, поначалу поддержали Мамая. В 1380 г. они даже приняли участие на стороне татар в битве на Куликовом поле, которая должна была стать, по замыслу этого военачальника, решающей схваткой за восстановление полной зависимости Московской Руси от Орды. Потерпев поражение в Куликовской битве, а впоследствии еще и в схватке с золотоордынским ханом Тохтамышем, Мамай бежал в свои крымские владения и был убит в Каффе, как сообщают источники, "из желания горожан овладеть его сокровищами". Каффа вскоре заключила с Тохтамышем ряд договоров, в соответствии с которыми за ней закреплялся почти весь Южный берег Крыма. Южнобережье было населено по преимуществу татарами. На этой сельской территории - она называлась у генуэзцев Кампаньей - процветали виноградарство, садоводство и огородничество. Производимые там продукты поступали в основном на внутренний рынок Каффы.
По мере расширения сферы влияния на берегах Таврики и с активизацией торговли в пределах бассейна Черного моря Каффа должна была всячески укреплять собственное судоходство. Наиболее распространенным типом морского коммерческого транспорта в то время являлись фусты - небольшие парусно-гребные суда. Они предназначались главным образом для ближних перевозок, хотя бывало, что на них ходили и в дальние походы. Для сообщения с отдаленными портами применялись в основном галеры. Оптимальная вместимость и хорошие ходовые качества детали галеру пригодной для использования и в торговых, и в военных целях. По этой причине состоятельные каффские купцы предпочитали данный тип кораблей всем другим. Часть флота создавалась непосредственно на верфях Каффы.
Существование в Каффе кораблестроительного дела засвидетельствовано Уставом 1449 г., где присутствуют специальные требования к правилам постройки судов. Определенное указание на возможное место нахождения подобных судостроительных подразделений содержится в самом названии уже описанной нами башни восточного фланга наружного кольца приморских укреплений - Доковая. Помимо нее, в генуэзских документах упоминается и другой объект, имеющий связь с той же сферой деятельности Каффы, - Ворота дока. Вероятно, именно эти ворота изображены на одной из гравюр начала XIX в. в виде широкого арочного проема в куртине морского фасада внешней крепости, примыкавшей на линии уреза к башне Джустиниани - угловому оборонительному сооружению цитадели. Археологическими исследованиями Е. Айбабиной начала 1990-х гг. установлено, что данный проем открывал вход в рукотворный канал с облицованными камнем бортами, который подходил по своим параметрам для спуска на воду кораблей, сопоставимых по классу со средней галерой. В боковых пилонах ворот имелись стрелковые позиции со щелевидными бойницами, обращенными как к морскому фронту, так и внутрь канала. С целью обустройства канала строители дока сняли часть склона Карантинного холма и отсыпали полученную массу грунта в море по сторонам намеченного по его глади водного русла. В результате здесь образовалась обширная площадка, представлявшая собой отчасти ровное дно искусственного котлована и частично отвоеванная у моря. Она была обведена по периметру каменной оградой, один из участков которой сохраняется до сих пор на ее стыке со стенами цитадели возле остатков основания Безымянной башни, а другой - как уступчатая подпорная стена склона холма. Данные натурного обследования указанного района позволяют отвергнуть, как полностью беспочвенное, предположение, согласно которому утверждается, что в его пределах в древности якобы располагался некий "консульский замок".
Развитие внутренней торговли и местных ремесел активизировало денежное обращение, что привело, в конечном счете, к выпуску собственной монеты Каффы. С конца XIV в. ее основной денежной единицей стал серебряный аспр с изображением Генуи и латинской надписью на лицевой стороне, а также тамгой Золотой Орды и арабской надписью - на оборотной. После середины XV в. оттиск герба Генуи был заменен изображением св. Георгия, а тамга Орды - тамгой крымских Гераев.
В условиях упадка морской торговли, сопровождавшего заключительный период существования каффской колонии, ее купцы были вынуждены укреплять экономические отношения с государствами Восточной Европы и расширять торговые связи с Московской Русью. Дошедшие до нас документы о московской торговле с Каффой представлены двумя грамотами Ивана III, относящимися к 1474 и 1475 гг. В одной из них он требовал у консула Каффы объяснений по поводу ограбления русских купцов, в результате чего те потерпели убытки в сумме 2 тыс. руб. Во второй - обращался к крымскому хану с просьбой об оказании влияния на "подвластных" ему каффцев, чтобы те вернули отнятые у русских купцов деньги. В свою очередь консул утверждал, что москвичи подверглись нападению в ответ на такие же действия по отношению к предпринимателям Каффы со стороны "подданных русского царя". Эти документы ярко передают нравы эпохи. Средневековые купцы - будь то османы, татары, греки, итальянцы или русские - охотно совмещали коммерцию с разбоем и предпочитали насилие, если оно сулило им доходы больше тех, что могли быть получены другим путем.
Еще в канун своего настоящего расцвета Каффа представлялась современниками как большой город и известная гавань мира, в которой можно было увидеть сразу до 200 судов. К середине XIV ст. эти впечатления усиливались самим видом цитадели, занимавшей доминирующее положение на фоне всего урбанистического пейзажа. Застройка Карантинного холма строго регулировалась Уставом 1316 г. Принятые им правила предусматривали снос некоторых построек, возведенных здесь прежде и не соответствовавших новым градостроительным требованиям. Тот же Устав предписывал обязательную распродажу этой земли на торгах. Продаже не подлежали только участки, предназначавшиеся для прокладки улиц, устройства площадей и строительства культовых строений. Обладание недвижимостью оказывалось, таким образом, доступным лишь состоятельным лицам. Помимо частных домов, здесь размещались основные общественные здания: дворец консулов, ратуша, храмы, а также торговая площадь, казармы, помещения складочной и таможенной служб, мастерские ремесленников, постоялый двор, харчевни, провиантский и топливные склады.
Земли бургов, лежавшие вне пределов цитадели, находились в ведении консула и передавались в аренду жителям Каффы. Территория Каффы подразделялась на контрадо - городские ячейки, объединявшие людей по этническому и профессиональному признакам. По некоторым данным, в городе и его предместьях насчитывалось до 60 контрадо. Более половины из них носило название церквей, вокруг которых, собственно, и формировались кварталы греков, армян, сирийцев, латинян и представителей других конфессий. Некоторые контрадо связывались по именам с конкретными лицами, стоявшими во главе родственных кланов, другие - со спецификой преобладавшего в них ремесла, как, например, Мясницкий квартал, квартал Кузнецов. Иногда им присваивались еще и названия соседних архитектурных сооружений: башен, ворот, таможен. Сети узких улочек этих по-своему изолированных друг от друга кварталов иногда собирались в относительно широкие потоки, которые направлялись к организующим центрам того или иного района города - соборным храмам.
Один европейский путешественник выделял среди жителей Каффы, помимо христиан, последователей шести различных вероисповеданий. Полагают, что он подразумевал под "христианами" только католиков; остальные - это сторонники армяно-григорианской церкви, греческого и русского православия, иудеи талмудистского и библейского толка и мусульмане. Главным храмом латинян была церковь св. Агнессы, отличавшаяся, по словам современников, особым блеском. Она находилась, очевидно, на территории цитадели. Помимо нее, в Каффе латинянам принадлежали еще более двух десятков храмов и по крайней мере два монастыря. Более чем десятью церквами обладала греческая община. Две синагоги имели евреи. Культовые сооружения армян являлись, возможно, самыми многочисленными. В некоторых источниках содержатся сведения о том, что их приход располагал 45 церквами. В документах упоминаются, кроме того, мусульманские мечети. Какие-то из этих сооружений принадлежали, возможно, арабам, которые держали в Каффе собственный квартал Тугар-аль-Хасс.
Культовые строения Каффы неоднократно переходили на протяжении своей истории в собственность иных, чем прежде, религиозных общин. Случалось, что католические храмы становились православными, на развалинах христианских построек отстраивались мечети, а в мечетях устраивались христианские церкви. Указанные трансформации сопровождались перепланировками и ремонтом, приводившими к исчезновению некоторых важных деталей архитектурного декора